Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Garfild

Древние истоки капитализма

Генезис капитализма часто начинают с Реформации, следуя здесь за М. Вебером. Спора нет, импульс был дан мощный. Но сам европейский (западный) капиталистический уклад возник гораздо раньше. И был очень мощным, что дало многим историкам основание говорить об античном капитализме.
На днях я опубликовал статью «Древняя программа Запада» (https://zavtra.ru/blogs/drevnyaya_programma_zapada).
Там обращается внимание на эллинские истоки инверсии. Теперь надо бы обратить внимание и на римские её истоки.

Античные «США»
В. Ю. Катасонов отмечает: «Историки Рима говорили о возникновении во 2 в. до н.э. капитализма ‑ преимущественно не промышленного, а торгового. Моммзен писал про это время: «Внешняя торговля получила весьма широкое развитие отчасти в силу естественных причин, отчасти и потому, что во многих покровительствуемых Римом государствах римляне и латины не платили таможенных пошлин . Промышленность, во всех отраслях которой употреблялся рабский труд, тоже развивалось, но далеко не столь значительно, как торговля ... Стремление к приобретению богатства, к увеличению своего благосостояния охватило мало‑помалу всю нацию»… Как только в Древнем Риме стали складываться товарно‑денежные отношения, так сразу же возникла и ростовщическая эксплуатация. По этой причине Каутский (как и ряд других авторов) называет строй Древнего Рима ростовщическим капитализмом. От чиновного клана постепенно «отпочковался» класс так называемых «всадников» ‑ людей, которые специализировались в основном на денежных и торговых операциях (причем первоначально ‑ от имени и в интересах государства). Другое их название ‑ «эквиты» (лат. equites, от лат. equus ‑ конь). Это была финансовая олигархия Древнего Рима. Всадники появились в эпоху республики (III в. до н.э.). Существовал имущественный ценз для этого сословия. Например, в начале II в. до н.э. для включения в сословие всадников требовалось имущество не менее 400 тыс сестерциев. Сословие всадников стояло ступенькой ниже сословия аристократов, или «нобилей». Будучи не менее богатыми, чем «нобили», всадники постоянно боролись за «равноправие» в политической области. Их позиции весьма усилилась в имперскую эпоху… С I в. н.э. из всадников стал комплектоваться командный состав армии; они стали занимать ключевые должности по управлению провинциями (префекты, прокураторы и т.д.). В начале III в. н.э. впервые императором стал представитель всадников ‑ Макрин (217‑218). В это время различия между всадниками как финансовой олигархией и сенаторами как земельной (политической) олигархией уже практически стерлись. Среди всадников (особенно в поздний период истории Древнего Рима) встречались известные политики, писатели и даже философы. Например, философ Сенека (4 г. до н.э. ‑ 65 г. н.э.), который благодаря ростовщическим операциям накопил состояние в 300 млн сестерциев. Сословие всадников просуществовало до правления императора Константина Великого (306‑337), при котором большая часть всадников была переведена в разряд сенаторов». («Капитализм. История и идеология «денежной» цивилизации»)
Таким образом, Римская империя, столь впечатляющая наших традиционалистов, была торгашеско-ростовщическим образованием. Правда, торгашество и ростовщичество там сочетались с брутальным милитаризмом. Что ж, мы знаем одну такую мировую капиталистическую державу номер один – США. Долгое время она была в авангарде глобализации, изрядно способствовав тому, чтобы мир встал на порог «отмены» всех государств и наций. Также и Римская империя изрядно глобализировала мир, да и себя, став, по сути, некоей Глобалией.

Недопромышленный капитализм
Тут надо обратить внимание на то, что и современный западный капитализм, возникший после «великих буржуазных революций», также долгое время был промышленным – только в весьма незначительной степени.
Само индустриальное общество возникло только во второй половине XIX века. Именно тогда появился крупный промышленный капитал, который мог всерьез потягаться с капиталом торговым. У пионеров индустриальной революции постоянно не хватало средств, отсюда и знаменитый «инвестиционный голод», который душил молодую европейскую промышленность. Вот почему они строили предприятия весьма скромных размеров. Так, на заводе Крупа, основанном в 1832 году, на первых порах трудилось всего-навсего восемь рабочих.
Банки мало интересовались промышленностью, хотя она и сулила большие прибыли. Тем не менее, могущественные банкиры типа Ротшильда предпочитали кредитовать крупных негоциантов и судовладельцев. А в обеспечение кредита они требовали в залог землю и другую недвижимость.
И только в середине XIX века стали возникать крупные промышленные предприятия, а также финансирующие их инвестиционные банки. Вот тогда-то промышленная революция и пошла полным ходом, в результате чего в конце позапрошлого века появились страны, где индустрия преобладала над сельским хозяйством (Англия, Франция, Германия, США, Бельгия).
Все это вызывает некоторое недоумение. Даже если брать точкой отчета Великую Французскую революцию, то между революцией индустриальной и революцией буржуазной заметен огромный зазор в 60-70 лет. А уж если отсчитывать от времен голландской и английской революций этот зазор превращается в гигантскую пропасть. Для сравнения вспомним, что большевики начали свою индустриализацию через 12 лет после прихода к власти.
Возникает такое ощущение, что творцы буржуазных революций вовсе не хотели строить общество Модерна. Они использовали Модерн как некий таран, призванный разрушить абсолютные монархии и лишить церковь монополии на духовное руководство. На месте прежнего, военно-аграрного строя предполагалось создать строй торгово-аграрный, где промышленность занимала бы периферийное положение. А вместо неограниченной монархии существовала бы монархия парламентская, контролируемая наиболее «продвинутыми» кругами аристократии. Именно эта часть аристократии, судя по всему, и стояла за всеми «буржуазными» революциями, умело используя недовольство третьего сословия в своих собственных интересах. Так, аристократы-вольнодумцы превратили масонство, бывшее изначально инициатической организацией строителей, в мощную антитрадиционную силу, сокрушавшую троны и алтари. Можно также вспомнить и о роли английского «нового дворянства» в подрыве традиционной цивилизации.
Никакой «прогресс» – технический или социальный – новым элитариям был не нужен. Они хотели создать строй, пародирующий Традицию, в котором аристократия (разумеется, «реформированная») была бы полновластной элитой, свободной от любого контроля – государственного или церковного. Ее могущество должно было основываться на торговле, на постоянном обмене между разными сегментами рынка. Что же до производства, то оно рассматривалось как нечто вспомогательное, обеспечивающее выброс на рынки какого-то количества новых товаров (намного уступающих в своей ценности земле). Не исключено, что сам мировой рынок планировалось объединить политически – хотя бы в пределах Европы. Возможно, проект Наполеона, попытавшегося создать всеевропейскую империю, как раз и ставил своей целью политическое обеспечение тогдашних глобалистских устремлений. Однако против французской гегемонии в этом очень важном деле решительно выступила Англия, у которой были собственные планы. К тому же, Наполеон рискнул напасть на Российскую империю, чем и обеспечил собственный военный разгром. С тех пор и до середины прошлого века Англия прочно взяла в свои руки общее руководство «глобализирующимся миром».
Между тем, промышленность оказалась громадной преобразующей силой, которая серьезно изменила технико-экономическое и социально-политическое лицо Европы и всего мира.

Банкократия: подчинение промышленности
Она оказалась способной приносить огромные прибыли, чем и воспользовались пассионарные промышленники, быстро создавшие мощнейшее подразделение внутри буржуазии. Они же создали грандиозную армию промышленного пролетариата, что вызвало необходимость в серьезном преобразовании политического строя. Рабочие, задействованные на крупных предприятиях, стали нешуточной и организованной силой, мнение которой уже невозможно было не учитывать. В результате произошла реформа избирательного права, существенно расширившая рамки прежней, «цензовой» демократии.
Кроме того, использование сложной машинной техники потребовало достижения некоего уровня грамотности, а это не могло не повлечь и дальнейший рост политического самосознания. У рабочей армии появился свой генералитет – в лице революционно настроенной интеллигенции. Последняя воспринимала Модерн всерьез и потребовала доведения революции до своего логического конца – до обеспечения политического и социального равенства.
Иными словами, промышленная революция, в течение нескольких десятилетий, превратила Модерн из фикции в реальность, чем сорвала планы сил, выступающих за Псевдо-Традицию. Во многих странах утвердилась республиканская форма правления, наиболее полно отвечавшая потребностям «широкой демократии» (впрочем, она победила и в странах парламентской монархии). Общество стало индустриальным и технократическим, в массовом сознании утвердился рационализм, возник культ науки.
Наконец, возникло мощное социалистическое движение, обеспечившее проведение ряда важных социальных реформ. Все это сорвало планы продвинутых элитариев-аристократов, заставило их осваивать разнообразные технологии Модерна. Нужно было приложить огромные усилия для того, чтобы подчинить себе новый, индустриальный мир – и не дать ему развиваться самостоятельно. Для этого был использован банковский капитал, через который влиятельные группы мировых торговцев пытались контролировать капитал промышленный.
В результате возник финансовый капитал, соединивший банкиров и промышленников. Старые торгово-финансовые кланы (например, те же Ротшильды) получили мощные экономические рычаги влияния на промышленность.
Более того, они сделали попытку приспособить для этого влияния социализм, натравив промышленный пролетариат на промышленную буржуазию. Для этого было выбрано мощнейшее орудие – забастовка. Последняя была совершенно неопасна для банковского капитала. Напротив, она даже помогала устанавливать контроль над промышленниками – ведь предприятие, понесшее убытки в результате забастовок, было вынуждено обращаться в банк для кредита. И, вообще, социализм, грозящий экспроприировать собственность, представлял опасность именно для промышленников. Банкиры имели дело с ликвидным и крайне подвижным капиталом, который во время потрясений было очень легко перевести из одной страны в другую. В случае же с промышленными предприятиями все было намного сложнее.
В европейских странах неоднократно поднималось движение национальной солидарности, выступающее за классовый мир между предпринимателями и рабочими на базе национализма. Но весь позитив этих проектов был перечеркнут национальной и внешней политикой Адольфа Гитлера, основанной на шовинизме и авантюризме.
В геополитическом плане Гитлер оказался фигурой, крайне удобной для манипулирования со стороны различных центров международного финансового капитала. Именно они сделали все для того, что стравить Германию со сталинской Россией.
Что ж, у плутократии были все основания опасаться Сталина, который взял курс на форсированную индустриализацию в условиях частичной автаркии. Он отказался привлекать в страну иностранный капитал (на чем настаивал Троцкий), cделав упор на закупку оборудования и оплату труда зарубежных специалистов. Понятно, что это никак не устраивало транснациональный капитал, который стал тушить все очаги экономической независимости в мире. Этот процесс затянулся на многие десятилетия, но все-таки окончился победой Транснационала. В конце 80-х – начале 90-х годов «Большая Россия» (СССР) была расчленена и подверглась деиндустриализации.

Ватикан и капитализация?
Ну, и в заключении обратим внимание на «ватиканские истоки» капитализма. Саму анковскую сеть в Европе итальянские купцы, имевшие свои кредитные учреждения по всей Европе. Именно из их ростовщического обихода появились на свет такие слова, как «банк» (от итал. «Ьапса» - «меняльный стол»), риск (итал. «risico»), «банкрот» (итал. «Ьапса rotta» - «опрокинутый стол», означавший хозяйственную несостоятельность торговца) и т. д. Итальянские ростовщики навязывали средневековой (ещё дореформационной) Европе банкократию и навязывали её при благожелательном нейтралитете пап. Вот как об этом пишет ученый-медиевист Р. Ю. Виппер: «Папы в качестве духовных руководителей всего христианства... осуждали процент и рост... Но они сами должны были нарушать свой закон: заключая займы они платитли процент своим кредиторам. Банкиры и ссудчики пользовались оговоркой в папских буллах относительно «ущерба»: они ставили должнику короткий срок и исчисляли ему огромные проценты за просрочку, объясняя, что именно просрочка приносит ущерб. Кроме того, вошел в обычай такой обиход: на векселе писали не ту сумму, которая была занята, а сразу вписывали в обязательство проценты будущие, с суммой вместе; при уплате, таким образом взымались проценты, хотя они нигде не были упомянуты. Оттого долго могло держаться противоречие: процент был запрещен, но в то же время он взимался в высоком и тяжелом размере». («История средних веков»)
Консервативно-революционная альтернатива: «Метафизические основы русского социализма» - https://zavtra.ru/blogs/metafizicheskie_osnovi_russkogo_sotcializma
Garfild

Концентрация собственности и глобальный неокоммунизм

https://www.fondsk.ru/news/2021/01/19/kak-vygljadit-otmena-chastnoj-sobstvennosti-v-ideologii-globalizma-52723.html
«Миллиардеры и технократы скупают землю в США с увеличивающейся скоростью. При этом публике преподносится тезис о том, что «в будущем частная собственность практически перестанет существовать», ссылаясь на книгу глобалиста К. Шваба «Четвёртая промышленная революция» (2016). Однако понимать этот «коммунизм глобалистов» можно только в одном смысле – как предельную концентрацию собственности в руках очень немногих с предельной пролетаризацией всех, кто не попадёт в их число. Перераспределение сконцентрированной таким образом собственности не предусматривается».
Совершенно верно. В Глобалии иметь частную собственность будет разрешено только руководителям нетосов («Нетос, этнос и «этнический нетос» - https://zavtra.ru/blogs/netos_etnos_i_etnicheskij_netos).
Все остальные будут переведены в разряд наёмных работников, а их собственность будет конфискована (не обязательно полностью, пользоваться определённым стратам разрешат). Наличных денег, конечно, не останется – всё переведут в Цифру, контролируемую теми же самыми нетосами.
«Инклюзивный капитализм: разводка ТНК» - https://a-eliseev.livejournal.com/2034287.html
«Коммунистический капитализм» - https://zavtra.ru/blogs/kommunisticheskij_kapitalizm
«Фонд Форда, крупнейшие капиталы и левачки» — https://a-eliseev.livejournal.com/2020437.html
«Фракции левого глобализма» - a-eliseev.livejournal.com/2021192.html
«ТНК и левизна» - https://a-eliseev.livejournal.com/2009385.html
«Марксизм-капитализм» - https://zavtra.ru/blogs/marksizm-kapitalizm
«Откуда растут ушки у демократического ослика» - https://a-eliseev.livejournal.com/2033028.html
Garfild

Смыслы Евразийского Союза

Налицо некий кризис ОДКБ, да и и, вообще, всех форм постсоветской интеграции северо-евразийского пространства. Всё говорит о том, что надо выводить интеграционную политику на нужный уровень. То есть, уровень Евразийского Союза (ЕАС). ОДКБ или, скажем, Союз России и Беларуси - так сказать, "подготовительные" формы, во многом себя уже исчерпавшие. А нужен именно что новый виток. Сие был бы, в чём-то, аналог ЕС, но именно отчасти. Надо подняться выше административно-политического и хозяйственного уровня интеграции. Конечно, учитывая их - в то же время. Включая - в более сложные структуры.
Основой ЕАС должна стать информократия - мощное информационное, идеологическое, концептуальное, смысловое и культурное взаимодействие субъектов Сообщества. В который уже раз обращу внимание на то, что мы живём в "формации" информационного общества. А посему, роль информационного взаимодействия будет повышаться. И России очень важно первыми использовать новый формат, став лидером мирового процесса (в оптике евразийской реинтеграции). Иначе данный формат будут выстраивать цифровые и банкократические структуры Запада. Понятно, в каком ключе.
А вот нам нужно подать его в ключе Космического Рывка. Основной концепт ЕАС видится мне так - освоение Космоса и перелёт на иные планеты (вместо коммерческого, главным образом, "ковыряния" на орбите). Возможно, сие стоит отразить и в "Конституции" Союза.
Между прочим, тем самым мы сделаем серьезную заявку на решение одной из важнейших проблем завтрашнего (да и сегодняшнего уже) дня. Речь идёт о проблеме тотальной автоматизации.
Всё идёт к тому, что большинство "физических" работ будут делать автоматы. Именно они станут сталеварами и шахтёрами, продавцами и официантами, уборщиками и строителями, клерками и почтальонами. Ну и т. д., и т. п. - данный ряд можете продолжить сами, тут всё очевидно. Возникнет вопрос, что же делать с большинством, которое "освободилось" от функций "физики"? Переводит всех на велфер? Но сие - духовная смерть. Физическое же истребление вряд ли кто-то предложит, хотя...
Выход видится в следующем. Необходимо построить такое количество производственных предприятий, которое "вместит" в себя всех "уволенных". Да, сие - сверхиндустриализация. Разговор должен вестись о десятках или даже сотнях тысяч новых заводов. И новых - именно в Качественном плане. Большой автоматизированный, сверхсовременный завод - небольшой коллектив, производственная община-семья. К слову, вот и мощный посыл к развитию общественной собственности. Чем меньше коллектив - тем больше возможностей для совместного владения и управления.
Каждый рабочий на Сверх-новом заводе будет выполнять миссию - оператора, ученого и воина. Ему предстоит работать с удивительными механизмами, ставить потрясающие эксперименты, делать выдающиеся открытия, подчинять себя силы материи. Конечно, сие потребует и всеобщего высшего образования. Или, может быть, даже двух - технического и гуманитарного. (На сие указывал Сталин в "Экономических проблемах социализма" и в речи на Девятнадцатом съезде КПСС.
Но для такой вот сверхиндустриализации нужен мощный импульс. Современная цивилизация "Айфона" тут не "покатит", как говорят. А вот освоение Космоса - реальный Импульс. Тут, как раз и понадобятся сотни тысяч новых заводов. И сию надобность надо донести до мира нам - России. Причем, именно в ключе информократического Евразийского Союза.
"Ефремов: космический Евразийский Союз" - https://a-eliseev.livejournal.com/2022163.html
"Ковчег Русского Космоса" -
https://zavtra.ru/blogs/kovcheg_russkogo_kosmosa
"Цифровой Потоп и Ковчег реиндустриализации" - https://zavtra.ru/blogs/tcifrovoj_potop_i_kovcheg_reindustrializatcii
Garfild

Пётр и Святослав

Пётр Великий очень похож на Святослава Храброго. Такой же "простой человек" у власти. Такое же стремление к переносу столицы – как известно, Святослав мечтал о том, чтобы центр Руси был на Дунае. Конфликт со знатной верхушкой – Петр тряс бояр, Святослава укоряли киевляне за то, что он о своей земле не радеет, проводит время в походах.
Кстати, и "антихристианство" у них имеет схожий характер. Святослав на уговоры креститься отговаривался тем, что его засмеет дружина. То есть метафизических претензий к вере Христовой он не имел. Петр, бывалоча, и священников тряс, и над обрядами потешался, но это было не от неприятия христианства, а от какого-то очень русского озорства. Во многом оно было вызвано тем, что и сама Церковь изрядно поистратила свой авторитет во время Раскола. А так Петр был очень верующим человеком, любил петь в церковном хоре, перед смертью причащался раза три, если мне память не изменяет.
Оба правителя воплотили архетип бесшабашных дружинников, которые вынашивали серьезные геополитические проекты. "Прорубить окно" - мечом и топором, прежде всего. Сам Пётр считал себя, в первую очередь, Вождем (военным, в основном), но не Царём. Возможно именно такое вождистское восприятие было присуще и для Святослава. Но уже сын его - Владимир - начинает уравновешивать кшатрийское восприятие брахаманским, приближаясь к гиперборейскому архетипу Священника-Воина. Отсюда и его попытка религиозной реформы язычества. Её результатами он был недоволен и, в конечном итоге, сделал великий метаисторический выбор в пользу Христианства. ("Геополитический аспект Крещения Руси" - http://pravaya.ru/look/19540, далее ещё две части http://pravaya.ru/look/1965, http://pravaya.ru/look/19922)
При этом, Святослав, безусловно, выдающийся стратег и геополитик, разбивший Хазарию - этого Змея на Волге.
Пётр Первый, конечно,, дал свой импульс вестернизации (не он - первый в данном плане). Но, по-настоящему, она началась позже него. И это проявилось, в частности, в социально-экономическом плане. Сам царственный "Плотник" делал упор на развитии казенного хозяйства, который считал мотором индустриализации. Но после его смерти государство начинает отдавать заводы в частные руки. Причем в наиболее выгодном положении оказывается петербургская знать. К 1762 году ей принадлежало две трети уральских заводов.
Русская металлургия развивалась огромными темпами, ориентируясь на экспорт в Англию. Её рынок казался ненасытным, что открывало перед дворянской буржуазией небывалые перспективы обогащения. Она желала всячески наращивать темпы роста производства полуфабрикатов (железа и серебра), а они шли на нужды английского машиностроения. Но для таких темпов нужны были рабочие руки в огромном количестве. Капиталистическое производство основано на вольнонаемном труде, в России же подавляющее большинство населения составляли крепостные крестьяне. Поэтому дворяне-предприниматели заставляли своих крепостных работать на металлургических заводах, которые часто находились за сотни верст от их родных деревень. Крестьянин тратил на дорогу до завода и обратно, а также на саму работу, гигантское количество времени. И сие наносило страшный урон их собственному хозяйству. Собственно, именно отсюда – рост недовольства в самых широких массах крестьянства. Показательно, что центром Пугачевского восстания стала Оренбургская губерния, которая была областью интенсивного заводского строительства.
В авангарде протеста там стали крестьяне, приписанные к заводам и находящиеся под угрозой тотального разорения. То есть, можно с известной долей условности сказать о том, что в 1772-1775 годах в стране развернулась "пролетарская революция", вызванная крайностями буржуазной эксплуатации. (Много интересного по этому поводу сообщили Ю. Г. Беспалов, И. Ю. Беспалова, К. В. Носов в исследовании "Революционеры Романовы и консерватор Ульянов".)
И, сам капитализм тут был западническим (не западным) и периферийным.
Часто любят повторять фразу о том, что Петр I проводил европеизацию азиатскими методами. Но правильнее говорить о том, что он использовал европейские технологии для сохранения самобытности Московской Руси. Если бы мы не пошли на техногенно-организационную модернизацию, пусть и по "голландским" образцам, то были бы радостно скушаны Европой. Причем не протестантской, а именно католической, став ее периферией (на эту возможность верно указывал, в своё время, Е. Холмогоров). Действительно, до Петра ведь было сильнее именно польское влияние, во многом обусловленное присоединением Украины с ее латинствующим духовенством.
Мне представляется, что инициаторами интеграции стали бы какие-нибудь "радетели благочестия", сопротивляющиеся тем модернизаторам, которые брали протестантские образцы. Ведь убег же царевич Алексей именно в Австрию. Она бы и прибрала Россию к к рукам, тонко используя антитурецкую риторику и связанный с ней "византизм".
А так Россия взяла на вооружение более энергичные технологии, причем имела от протестантских стран некий геополитический заслон в виде Польши и Австрии. При этом мы разбили шведов-протестантов. Примерно таким же образом Русь Владимира Красно Солнышко приняла византизм, но организовала победоносный поход на Византию.
Самобытность, кстати, не особо пострадала, если не считать некоторых культурных заимствований, которые мы, кстати, всегда делали с удовольствием и без особого вреда. Главное, что сама технико-экономическая модернизация пошла не по европейскому пути, Петр, как уже было сказано выше, развивал казенный сектор. Позднее, правда, стали уже развивать частные хозяйства, отдавать иностранцам-спецам командные посты, впитывать дурацкие европейские идейки. Но вестернизация в виде либерализации с капитализацией по-настоящему начнется только во второй половине 19 в., через 150 лет после Петра. Вот на этот срок Петр ее и оттянул.
Garfild

Глобальная конкуренция и фактор Индии

http://zavtra.ru/events/indiya_pitaetsya_stat_ekonomicheskoj_al_ternativoj_kitayu_privlekaya_mirovih_investorov
«По последним сообщениям индийских СМИ, а также агентства Bloomberg власти Индии намерены широко и активно привлекать иностранных инвесторов в страну. Планируется предоставить территорию под промышленные комплексы крупнейшим иностранным брендам. Для того что – бы разместить у себя иностранные предприятия, Индия предоставит земли площадью 461 589 гектаров, в том числе 115 131 гектар промышленных земель в таких штатах - Гуджарат, Махараштра, Тамилнад и Андхра Прадеш. Индийское правительство намерено заинтересовать иностранные компании, которые смогут перенести производство из Китая, земельными участками, общая площадь которых почти в два раза больше государства Люксембург».
Индия, что вполне логично, решила воспользоваться обострением отношений между Западом и КНР. («Операция «Возмездие» - https://www.geopolitica.ru/article/operaciya-vozmezdie)
Она решила активнее включиться в глобальный процесс – вплоть до предоставления солидных территорий крупным корпорациям. В условиях разворачивающего Кризиса мера эта выглядит как вынужденно, но, во многом необходимой.
Конечно, лучшим выходом было включение в проект Альтерглобализма. Но пока у этого проекта нет субъекта (субъектов) реализации. Возможно, Кризис приведёт к тому что какие-то страны станут субъектами АГ. Пока же можно говорить только о некоей концептуальной перспективе.
«Ковчег Альтер-глобализма» - http://zavtra.ru/blogs/kovcheg_al_ter-globalizma
(Список статей цикла «Глобальный Потоп и Русский Ковчег спасения» здесь - https://a-eliseev.livejournal.com/2005117.html)
С одной стороны, Индия «подыгрывает» Западу. С другой стороны, она сильно усложняет геостратегическую Игру, делая мир менее глобальным. Что из этого выйдет, как говорится - будем посмотреть.
Кстати, не следует забывать, что и сам Запад – не есть нечто единое. Есть «трамповские» Национал-капиталисты-бюрократы. А есть Транснационал, выступающий за демонтаж всех нацгосударств. И внутри него, в настоящий момент, чрезвычайно активен именно «англо-саксонский», «атлантический» сегмент.
«Траснациональные Штаты Америки» - http://zavtra.ru/blogs/transnatcional_nie_shtati_ameriki
Это тоже усложняет картину и создаёт почву для различных, весьма неожиданных комбинаций.
Garfild

Страсти по автоматизации

Задался целью пересмотреть советские «производственные» фильмы. Это, конечно, и в связи с написанием романа. Ну, и я просто люблю их смотреть. Они вовсе не скучные, как считают. Чего стоит одна «Премия», о которой я уже писал. («Вместо Стройки – Перестройка» - https://a-eliseev.livejournal.com/2004613.html)
И вот – фильм, о котором я, вообще, не знал, узнал из «Энциклопедии советского кино».
«Половина жизни» (1976). Звездных артистов нет, кроме Смехова. Но играют - великолепно.
Сюжет таков. В некоем провинциальном городе, на металлургическом заводе, устанавливается автоматическое обеспечение прокатного стана. Заводу сие спускается свыше, и там как-то не горят особым желанием устанавливать автоматические «сундуки».
Вроде, и так всё работает. Правда, работает по-разному. Наиболее мощно пашет линия одного старого мастера-оператора. Вот он и в ужасе. Дескать, вот я был оператор, я сам запускал стан, а теперь я кто?
Ему ласково говорят – а теперь Вы, батенька, технолог, Вам надо сидеть и грамотно кнопочки нажимать. Тот – в ещё большем афиге. Дескать, да разве мне это по душе – сидеть тихо, да кнопочки нажимать? Ну да, металлург – стихия Огня и Стали.
И вот тут поднимается очень важная проблема. Автоматизация грозит подменить Человека – Роботом. В худшем варианте – просто устранить его - в сферу вэлфера виртуального «титькососания».
В лучшем - заставить просто «тыкать на кнопки», если построить заводов во много (гигантски много!) раз. И это тоже будет духовной смертью Рабочего.
Нет, необходимо сделать Рабочего именно Тружеником – в духе Э. Юнгера. Рабочий сверхсовременного завода, которых необходимы – новые сотни тысяч – должен стать и Учёным, и Экспериментатором, и Игроком. Каждый трудовой день, каждую трудовую минуту он должен завоевывать материально-плотные Машины, играть и экспериментировать с ними, сражаться с их темной инертностью и преобразовывать её созидательную, световую энергетику.
«Вэлферное Ничегонеделание или вольный Труд?» - http://zavtra.ru/…/velfernoe_nichegonedelanie_ili_vol_nij_t…
«Кибер-будущее» - http://zavtra.ru/blogs/kiber-buduschee-
«Автоматизация» - https://a-eliseev.livejournal.com/1981987.html
Garfild

Кибер-Будущее

Опубликовано на завтра.ру
Здесь временно, сайт не открывается.
В фильме «Приключения Электроника» Серёжа Сыроежкин поёт: «До чего дошёл прогресс - до невиданных чудес, Опустился на глубины и поднялся до небес. Позабыты хлопоты, остановлен бег, Вкалывают роботы, а не человек». За него самого вкалывал (точнее, учился) персональный робот-двойник. Сегодня роботы могут вкалывать за целые коллективы крупных заводов. Такие заводы называют «умными», и для них характерна почти стопроцентная автоматизация. Характерный пример - завод Siemens в германском городке Амберг, производящий автоматизированное оборудование для других заводов, принадлежащих компаниям BASF, Bayer, Daimler, BMW. С помощью интернета там удалось наладить коммуникацию между 1000 производственных единицами, большинство которых вполне себе спокойно могут собирать комплекты и обмениваться информацией без участия человека. И это при том, что площадь самого завода превышает 9000 кв. м.

«Умные заводы» - это масштабнейший проект («Industrie 4.0»), который реализуется совместно германским правительством, частными компаниями, университетами, исследовательскими центрами и т. д. Эти предприятия сверхнового типа будут нацелены на производство совершенно индивидуализированных продуктов ещё на стадии нахождения в цехах. Незаконченный продукт сам «скажет» машине, что надо сделать, и процесс будет доведен до конца.

До этого в тестовом режиме работала «умная фабрика» Немецкого исследовательского центра по искусственному интеллекту (DFKI) в Кайзерслаутерне. Химический концерн BASF выпускал там индивидуализированные шампуни и гели. The Wall Street Journal описывает тамошний производственный процесс следующим образом: «Через интернет делался тестовый заказ, а радиопередатчики, прикрепленные к находящимся на конвейере пустым бутылочкам, сразу передавали производственным машинам, какие требуются наполнители, ароматы, крышечки и этикетки. Таким образом, даже соседние бутылочки на конвейере могли полностью различаться по этим параметрам. Коммуникация между продуктами и производственными единицами осуществлялась по беспроводной сети, а человек вводил данные только один раз — во время размещения тестового заказа». (Кристофер Алесси, Чейз Гаммер. «Германия борется за лидерство в мировой промышленности с помощью «умных» заводов»/ Пер. Алексея Невельского // «Ведомости.Ру»)

В настоящий момент многое ещё только доводится «до ума», и для того, чтобы возникла абсолютно самостоятельная система, потребуется ещё примерно десять лет. Но уже сейчас на заводе в Амберге автоматизировано 75% производства, сотрудники же, в основном сидят за компьютерами и отслеживают процесс. Кроме этого предприятия, «умное производство» налаживают ещё компания Wittenstein (электромоторы) и Robert Bosch (гидравлическое оборудование). Германия желает стать здесь «впереди планеты» всей, но и другие развитые страны начинают дышать ей в затылок. К примеру, китайская компания Foxconn, собирающая iPad для Apple, выражает надежду, что может создать полностью автоматизированный завод в течение пяти-десяти лет. Автоматизация производства становится характерной даже для тех отраслей, в которых занята дешёвая рабочая сила. Так, в 2011 году компании КНР вложили 8 млрд. юаней (а это приблизительно1, 3 млрд.) в создание промышленных роботов.

Всё это, конечно, впечатляет. Между тем, нынешний прогресс в области автоматизации (как это бывает всегда с любым прогрессом) чреват не только достижениями, но и серьезными проблемами. (К слову, помнится, они возникли и у Серёжи Сыроежкина.) Чем больше будут роботы «вкалывать» вместо человека, тем больше будет людей сидящих без работы (вспомним, что лишним стал и сам Серёжа).

Могут возразить, что проблема т. н. «технологической безработицы» может быть решена посредством перетекания рабочей силы из индустрии в сферу обслуживания, которая стремительно расширяется последние десятилетия. Однако автоматизация производит кардинальные изменения и в этой сфере. Так, в наиболее продвинутых супермаркетах кассиров сейчас заменяют всего лишь одним сотрудником, в задачу которого входит следить за работой автоматов самообслуживания. Кстати, занятно, получается – супермаркеты переносят часть работы именно на плечи клиентов, которые вынуждены «вкалывать» наряду с роботами вместо уволенных продавцов. Заметивший этот «забавный парадокс» британский экономист, член палаты лордов Роберт Скидельский предлагает: «Представьте себе, что несколько техников заменят огромную массу водителей такси и грузовиков, небольшая группа механиков будет поддерживать работу роботов, а один аналитик данных с программным обеспечением будет работать вместо огромного штата экспертов. Наемный труд в такой экономике уже не будет фактором, отвечающим за создание стоимости. Намеки на такое будущее мы видим уже сегодня. Взять, например, социальную сеть Twitter – стоимость компании оценивается в $9 млрд, а ее штат составляет всего 400 человек по всему миру. Это сравнимо с количеством сотрудников на заводе по производству ковров в Киддерминстере». («Автоматизация производства против человека?» // «Project Syndicate», Vestifinance.Ru)

В будущем, не таком уж и отдалённом, без работы может остаться подавляюще большинство. И с ним тогда придётся что-то делать. Скорее всего, задействует сразу несколько «технологий». Часть населения «элементарно» погибнет в результате войн, потрясений и катаклизмов. Сегодня говорят о «Большой Войне», но, скорее всего, будет серия довольно-таки масштабных военных конфликтов, которые затронут различные «периферийные зоны» глобального капитализма и приведут к существенному сокращению «лишнего» населения. Хотя миллионные жертвы возможны и в развитых странах Западе, где уже сегодня резко нарастает «классовая и расовая» конфликтность (чего стоит один только Фергюсон!).

Но, безусловно, будут задействованы и более мягки технологии. Одну из таких вот лайт-технологий предложил небезызвестный Збигнев Бжезинский. Он выдвинул концепцию «титтитейнмента». Сие словечко есть комбинация из слов «tits» («сиськи», «титьки») и «entertainment» («развлечение»). По мнению мэтра, всяческие «лузеры», не вписавшиеся в реалии современного мира, должны стать чем-то вроде младенцев, присосавшихся к материнской груди. Процветающие и активное меньшинство (где-то 20 %) обязано обеспечить им относительно безбедное существование, но, самое главное – подарить «информационный наркотик» в виде разнообразных развлечений.

Получается этакий грандиозный вэлфер. И легче всего его будет обеспечить посредством заключения людей в электронно-виртуальный концлагерь. Во-первых, будет дешевле предоставить им некий минимум материального - при максимуме галлюцинаций. Во-вторых, гигантская армия бездельников, обитающих в реальном пространстве, может, от ощущения пустоты и ненужности, взорваться серией мощных «сытых бунтов». И что же тогда, стрелять десятки миллионов – нет, это себе дороже! Легче всё-таки построить глобальный электронный концлагерь.

В области художественного творчества такое узилище уже описано, достаточно вспомнить «Матрицу». Но, пожалуй, гораздо «круче» картина, нарисованная Пелевиным в его последнем романе «Любовь к трём цукербринам». Там описывает общество электронно-гипнотического вэлфера, обитатели которого находятся в состоянии сна – коллективного LUCID и личного REM: «Технологии рекреационного сновидения… были разработаны вскоре после того, как климатические катастрофы, войны и великие научные открытия привели к переселению цивилизованного человечества в оффглобные структуры, свободные от сил гравитации… Это радикально изменило образ жизни и потребности человека, – продолжала сестричка… Новый уклад жизни вынудил отказаться от модели роста, исчисляемого в GDP – то есть в совокупном общественном продукте… Живительный родник прогресса – ежегодный рост – никуда не исчез. Но люди отказались от его материально-затратной составляющей и вместо GDP стали измерять его в SSP – Sensate Shared Product, который более-менее соответствует общему объему коллективного телесно-эмоционального опыта. Это была величайшая из всех технологических революций, потому что она упразднила большую часть промышленности, освободив человечество от значительной части материального производства. Произошел величайший в истории человечества парадигматический сдвиг… Культура человечества предметна – ее объекты переживаются людьми через органы чувств. Научившись абсолютно достоверно воспроизводить эти чувства без соответствующей им материальной основы, человечество сделало огромный шаг вперед и подтянуло свои беднейшие слои до уровня потребления, доступного прежде лишь среднему классу… Следующим шагом было перенесение большинства общественных коммуникаций в коллективную фазу LUCID ночного сна. Жизнь человека вновь стала полноценной, открытой для социального творчества и роста… Sharenomics, пришедшая на смену Economics, поставила человечество на рельсы бесконечного роста. Первые десятилетия этой эпохи были временем высочайшего взлета человеческой мысли, оптимизма – и беспечности».

Герой романа Кеша (Ке) населяет воздушный «кластер 23444–2Ж», который похож «на огромную многоэтажную инсталляцию из ободранных пивных банок, грязных воздушных шаров, заплатанных скворечников и посеревших от времени молочных пакетов: так выглядели индивидуальные жилые блоки, изготовленные в разное время и прилепленные к общей антигравитационной базе. Сама база давно уже была неразличима под густыми наростами жилых модулей – видны были только мощные тросы лифтов, уходящие вниз в облака».

Вэлфер, однако, не полный, время от времени, но не постоянно и не долго работать всё же приходится - для того, что пополнить свой виртуальный счёт (sharing point) для оплаты некоторых услуг. Во время рабочего сеанса Кеша «бежит» по виртуальному «стадиону», мучительно проходя через различные препятствия (горящую избу, конвейер). При этом, он испытывает жуткую боль, которую и «выдаивают» из него. Таким образом, в виртуальном концлагере эксплуатируют человеческие страдания – более тонким способом, чем в концлагере обычном. Собственно, это и есть настоящий вампиризм, основанный на высасывании из человека его жизненных (вирильных), «душевных» сил. Само потребление крови – это символ - в крови, согласно утверждению некоторых (в том числе, библейской) традиций, находятся низшие, эмоциональные, «яростно-желательные» начала, отличные от разумно-волевого духа.

А вот описание физического существования заключенного виртуального концлагеря, на которое он может посмотреть извне, если предпримёт небольшое волевое усилие: «Кеша отвернулся от мембраны, покосился вниз – и увидел свое тело. Оно невесомо парило в крохотном объеме пустоты – то приближаясь к мягким серебристым стенкам, то отдаляясь от них. Антигравитация. Сила тяжести сразу превратила бы крохотный модуль в гроб, где его заперли живьем. А так – он просто парит себе в пространстве… На нем была оранжевая гигиеническая пижама, похожая на что-то среднее между легким скафандром и обернутым вокруг рук и ног стеганым халатом. Пижама была распахнута на животе и открывала подобие толстых пластиковых плавок телесного цвета. На них выделялся сложный зубчатый вырез гульфика со словом «GooD!®» – трэйдмаркой Google Dick. Приглядевшись, можно было различить мелкие буквы «It eels reel GooD, man!» на том самом месте, где при запуске приложения открывался склизкий копулятивный порт). Кеша уже давно не видел своего рекреационного органа в рабочем состоянии: чтобы запустился Google Dick и включилась микрогидравлика, укрепленная Катушечно-Пружинной Технологией®, внимание должно было находиться на фейстопе. Следовало созерцать партнершу или партнера, в идеале подключившись либо к «ЛАВБУК ИУВКЩЩЬ», либо к какому-то другому социально-эротическому приложению. Анонимус прав, никакого мирового заговора. Никто ничего не прячет, бро. Можно напрячься – как сейчас – и все увидеть… Толстый пластиковый памперс, соединенный со стеной несколькими разноцветными шлангами, не просто отводил выделения, но и поддерживал телесные отверстия в чистоте, питая кожу водой и кислородом. Пластиковые утолщения под мышками всасывали пот и превращали его в еле заметный аромат еловой хвои – выбранный Кешей из многих тысяч запахов в каталоге. Капиллярный биобинт, обматывающий руки и ноги, еженощно упражнял мышцы, заставляя их сокращаться от электрических разрядов. Никаких пролежней, никакой грязи. Вечная свежесть. Вот так сбылась древняя мечта всех бездельников – расслабиться и видеть сны всю жизнь, без вреда для здоровья».

Сексом же жители воздушных вэлферных кластеров занимаются через особую «гигиеническую мембрану», представая перед партнёрами в том образе, который выбрали: «Ладони и пальцы покрывала сложная оранжевая татуировка – вживленные в кожу микросенсоры, работающие вместе с мембраной. Мембрана была настолько податливой, что позволяла любую акробатику и кама-сутру. Она казалась огромным – Кеша не мог удержаться от такого сравнения – презервативом. Причем дырявым. Никакого прямого контакта между социальными сожителями не было – за исключением требуемого по закону «Об общественном самовоспроизводстве» универсального копулятивного отверстия «AC/DC», рассчитанного на стрэйт».

Вот такая вот жуткая картина будущего. И будьте уверены, нам его обязательно устроят – лет через сто или даже раньше, если только не будет найден способ как занять всех людей в реальном производстве, не сворачивая автоматизации. И достичь этого можно - наращивая производство так, чтобы количество предприятий увеличивалось во много-много раз. Тогда все производители будут объединены в небольшие коллективы, направляющие деятельность автоматов. Именно эти коллективы, если только будет создано достаточно большое количество новых предприятий, вберут в себя работников, которые, в противном случае, составят гигантскую армию безработных.

Конечно, для этого необходимо будет по максимуму «раскочегарить» производство, разогнать НТП с воистину космической скоростью. А в условиях капитализма это никак невозможно. Элиты отлично понимают, что тогда в обществе возникнет изобилие, ресурсы станут легко доступными, и людям просто не станут нужными их услуги в качестве распределителей произведенных благ. И тогда прости, прощай сверхдоходы от распределения ресурсов, которые делают элитариев настоящими господами, постоянно утверждающими своё могущество – хотя бы и постоянным увеличением разницы в доходах.

Собственно говоря, ради вот этого самого увеличения мы сейчас, по большей части, и работаем. «Кейнс был уверен, что в начале XXI века большинству людей придется работать лишь 15 часов в неделю для получения всего необходимого для комфортной жизни, - замечает Р. Скидельский. - Сегодня развитые страны богаты примерно так, как Кейнс предсказывал 80 лет назад, но нам тем не менее приходится работать намного больше, чем 15 часов в неделю...Более того, количество рабочего времени не снижалось с начала 1980-х гг. В то же время «технологическая безработица» увеличивается... Главная причина сложившейся ситуации в том, что львиная доля прибыли от роста производительности труда в последние 30 лет была распределена в богатой части общества. Особенно это касается США и Великобритании, где с 1980-х гг. мы видим возвращение к классическому капитализму, который был описан еще Карлом Марксом. Богатые и очень богатые становятся богаче, в то время как у всех остальных доходы не растут». («Почему автоматизация не сократила трудовой день?» // «Project Syndicate», Vestifinance.Ru)

То есть, люди вынуждены работать, в основном, на то, чтобы увеличивать разницу между своими доходами и доходами элитариев. Если же эту разницу сократить, то сократится и рабочее время. Для чего и нужна широкомасштабная национализация (но без госкапитализма, а при условии главенства коллективной, общинной собственности - http://zavtra.ru/content/view/truzhenik-i-sobstvennik). Не только и не столько для этого, конечно, но всё-таки. И все призывы – «больше работать надо!», понятно на кого работают. Другое дело, очень важный вопрос - для чего, в первую очередь, необходимо свободное время? Как представляется, для того, в первую очередь, чтобы открыть новые возможности для интеллектуального совершенствования, для того, чтобы сделать нашу жизнь постоянной «игрой творческих сил» - отдыхом-работой – (http://zavtra.ru/content/view/svobodnoe-vremya). И это, разумеется, будет уже совершенно новый формат человеческого. Формат, достойный человека космического, который придёт на место человека торгового с его культом «шоппинга».

Именно освоение Космоса способно дать мощный импульс, необходимый для «раскочегаривания» производства, о котором говорилось выше. Производство пилотируемых аппаратов, способных летать на Марс, Венеру и другие планеты, вызовет потребность в развитие многих новых технологий, в строительства многих новых заводов. Максим Калашников и Сергей Кугушев обращают внимание на то, какой экономический эффект получило бы человечество, не сверни оно, в своё время, крупномасштабные космические программы: «…Для полетов в дальний космос приходилось решать безумно сложные и чертовски интересные задачи. Теснота звездолетов и необходимость экономить на весе требовали создания совершенно новой, очень компактной и экономичной энергетики, революционных материалов, совершенно иной медицины, непривычных методов управления и вообще совершения эпохальных прорывов в науке и технике. И эта работа уже начиналась! И все это могло дать мощнейший толчок развитию цивилизации на Земле. Даже не стартовав к Марсу и Юпитеру, корабли США и СССР превращались бы просто в гейзеры, извергающие сотни оригинальнейших изобретений, патентов и ноу-хау, окупая затраты на свое создание во много раз». («Третий проект. Точка перехода»)

Социальное здесь обуславливает техническое, и наоборот. Без национализации крупнейших капиталов, без мобилизации полученных в результате этого ресурсов в интересах всего общества - невозможен «разгон» производства на «космической» скорости. А без этого «раскочегаривания», без этого «разгона» невозможно создание такого количества заводов, которые необходимо для предотвращения сверхбезработицы, для реорганизации рабочего класса на основе небольших коллективов управленцев, направляющих машины. С возникновением и утверждением таких коллективов возникнут практически идеальные условия для главенства коллективной собственности, артели, ведь, как известно, небольшим коллективам легче самоорганизоваться. В условиях же прежнего, точнее уходящего, фабрично-заводского общества, с его огромными коллективами, артели были сложновато конкурировать с государственным и частным сектором, предполагающими «пирамидальное», иерархическое управление. И большевики сравнительно легко сумели установить госкапитализм, задвинув, куда подальше, народническое, по сути, требование «Фабрики - рабочим!». Хотя сами рабочие показали способность к самоорганизации. Однако, в больших коллективах это труднее.

Сейчас артель становится просто необходимостью, ведь противоречие между общественным характером производства и частным (в том числе, и госкапиталистическим) способом присвоения произведенного продукта обострится донельзя. Вот почему нужна социалистическая революция производителей, которая будет и революцией в области образования, без которой не создашь класс новых рабочих – управленцев и повелителей киберов. Безусловно, тут нельзя сбрасывать и со счётов политический аспект – производственная демократия кибер-артелей будет соответствовать главенству самоуправляемых территориальных общин (http://zavtra.ru/content/view/malaya-rodina/). И не только соответствовать, сами производственные общины примут активное участие в политической жизни общин территориальных.

Итак, человечество стоит перед выбором. Оно может провести автоматизацию по-капиталистически, не реализуя всех потенций производства, с оглядкой на интересы крупного бизнеса. В этом случае ему светит виртуальный концлагерь титтитейнмента, где он вынужден будет сосать электронную сиську. Но люди могут включить производство на полную мощность, сосредотачивая все ресурсы на благо всего общества, что и есть социализм (от лат. «socialis» - общественный). И тогда перед ним откроются совершенно новые, космические перспективы преобразования «реальной реальности».
Garfild

Мы - не рабы! Роботы - не мы!

Роботы - не мы. Мы - не скоты
В Сети активно обсуждается тема роботизации. И сокращения рабочих мест. В Еврокомиссии об этом задумались и родили из пустых, либерально-космополитических, головешек "выход" - а давайте мы будем освобожденным платить денежку. Авось и бунтовать не будут.
Нет, господа, ещё как будут. Понимаете ли, человек создан, по образу и подобию Божиему, как Творец. Поэтому ему важно участвовать в творении вещей. Человек - это производственная "раса".
Даже довольно сытый человек, но не чуящий производства, не принимающий в нем участия - это просто будет "скот". Точнее, ощущающий себя таковым - "мы бедные овечки". И массы этого неработающего "скота" станут разрушать цивилизацию машин, тем более, что им предоставят очень много свободного времени для этого. Роботы подвергнутся атаке миллионов "лишних" людей, особенно остро ощущающих свою "лишнесть" перед лицом эффективнейших киберов. И это будет страшная битва - с уничтожением целых линий новейшего производства.
Они даже не представляют себе, что накликают - в ущерб производительным силам.
Что же делать - ибо кибернетизация не только грядёт, но и активно осуществляется (а что будет через 10-15 лет?).
А всё просто. Представим себе энное количество людей, уволенных в связи с "пользой машин". Их надо занять, причем, именно как активных акторов развития производительных сил. Значит, надо создать соответствующее количество заводов, где каждый из этой массы может занять своё место.
Какое место? Понятно - оператора машинных систем, человека - повелителя (но не раба!) киберов.
Далее - это значит, что на один завод сегодняшнего времени надо создать тысячи новых заводов.
Вы спросите - а как сделать такой масштабный рывок, ибо сегодня все ресурсы ограничены?
Правильно.
Значит, надо придать промышленности соответствующий размах.
Ей нужен импульс.
Какой?
Понятно какой - космическая экспансия.
Новые заводы - для космолётов.
Новая идея человечества - космическая.
Новое мироощущение - Звездное.
И это великий шанс для России.
Ибо мы сейчас - лузеры, но винерам сложно создавать новые смыслы, идеи, системы - "нас и так неплохо кормят".
Они насобачились воспроизводить то, что есть, они отыграли свой англосаксонский Океанический Проект.
Этот проект оттолкнул Речную Русскую Цивилизацию на Периферию, но...
Настало время Нео-Русского - Космического Проекта.
Да здравствует социалистическое кибер-будущее!
Garfild

Артель: прошлое и будущее

Во время одного из обсуждений в соцсетях снова столкнулся со скепсисом в отношении коллективного (артельно-кооперативного) сектора. Надо сказать, что это беда нашего «интеллектуального сообщества» (увы, не единственная). Либо упование во всем на всемогущее государство, либо на суперэффективного частника. О коллективном секторе почти никто и не думает.
Многое здесь проистекает из незнания и от «антирусопятских» западнических штампов, усвоенных с младых ногтей. Дескать, «артель? Это такие бурлаки-рыбаки, конфетки-бараночки-корзиночки»? Между тем, артель великолепно действовала в условиях промышленной модернизации, показывая замечательные успехи.
Так, при «кровавом тиране» Сталине существовал мощный артельный сектор: «На момент смерти Иосифа Сталина в СССР было 114 000 (сто четырнадцать тысяч!) мастерских и предприятий самых разных направлений — от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около двух миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР, причём артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья. Такое положение дел продолжалось до 1956 года, когда артельщина была официально запрещена и в течении нескольких лет разогнана».
Таким образом, при Иосифе Виссарионовиче был создан уклад, который вполне мог бы распространяться на более крупные предприятия – в условиях грамотной реорганизации и постепенного отказа от мобилизационной экономики. (Вообще, в отношении первого послевоенного десятилетия вполне применимо выражение «экономическое чудо».) Однако, прогрессивный реформатор Хрущев провёл не реорганизацию, но дезорганизацию, сокрушив при этом советскую артель, что весьма характерно.
Ну, а вот исследование, в котором показано участие артели в промышленном развитии Российской Империи. Здесь описывается как рабочие брали в свои руки казенные предприятия и вполне умело налаживали их деятельность. Создавались ими и сильные экономические объединения.
Артель, коллективное предприятие есть мощнейшее экономическое чудо-оружие. В её рамках прибавочная стоимость не присваивается частником или государством (госкапитализм), но распределяется между самими работниками. В результате – высочайшие заработки, резкий рост покупательной способности и мощнейший стимул развитию промышленного производства. Только артель надо всемерно поддержать, у нас же, в разные периоды истории больше поддерживали частника или казенный сектор. Хотя артель неизменно демонстрировала свою потрясающую эффективность. Например, зарплата ярославских строителей, артельно работающих в Петербурге, составляла примерно 400-500 руб. в год (вторая половина XIX в.), тогда как работающие по найму зарабатывали не более 80 руб. Такая оплата труда способствовала значительному снижению себестоимости. Так, артель Нижнетурьинского завода поставляла казне ударные трубки по 38 коп. — ранее государство было вынуждено платить за них по рублю. Другая артель взяла подряд на 25 тыс. руб., за который частные собственники просили 80 тыс. руб.
Кроме того, коллективная собственность преодолевает отчуждение работника от средств производства. Труженик здесь является и собственником, что устраняет пагубный социально-экономический дуализм.
И ещё замечу, что в настоящий момент внутри глобального капитализма вызревает мощный альтернативный уклад, который как раз и основан на коллективной собственности. Именно к его утверждению и надо стремиться, иначе не будет никакой альтернативы нынешнему капиталистическому безобразию – плутократическому и/или бюрократическому.
Garfild

Кибер-социализм - наше светлое будущее

Футуролог Золтан Иштван: роботы уничтожат капитализм.
Безусловно, автоматизация и роботизация сделают ненужной (почти) эксплуатацию человека. Они позволят достичь максимального изобилия, при котором практически все будет в достатке – и можно будет обменивать продукты (большинство) напрямую, не теряя и выигрывая в процессе обмена (такой обмен будет по-настоящему эффективен ввиду автоматизации же.) Ведь тогда к минимуму будет сведена роль денег – этого средостения между продуктами человеческого труда. Ну, и понятно, что не нужна особо будет каста посредников (хозяйственных, политических и т. д.), эти деньги хитроумно использующих (особенно эффективно в плане делания денег из денег же). Кстати, это и будет натуральная (настоящая) экономика, столь характерная для традиционного общества (конечно, на высочайшем технико-экономическом уровне). Сие – традиционалистам на заметку, а то многие из них цепляются в товарно-денежные отношения мёртвой хваткой.
Вот только поспорю о том, что правительства вынуждены будут задабривать рабочих, потерявших свои рабочие места, халявкой. Нет, все будут заниматься многоплановым творчеством. И солидный «процент», может быть, даже большинство, станет операторами автоматизированных систем на новых заводах. Ведь таких заводов будет очень-очень-очень много (больше нынешних - в разы). Их количество будет адекватно количеству специалистов-операторов.
Об этом уже приходилось писать.