Александр Елисеев (a_eliseev) wrote,
Александр Елисеев
a_eliseev

Революционеры в лампасах

Стоило нескольким сотням вояк собраться у РАГСа и пошуметь, как многие учуяли запах военного бунта. Об этом рассуждает и О. Кашин и уже тревожится Д. Ольшанский.
И ведь показательно, что страхи то перед военным переворот живы. А то, что ожидаемо, то может произойти. Вообще, согласен с Ольшанским, какие бы генералы и полканы не были, а в пиковой ситуации они могут стать силой.
Я свои пять копеек тоже бросил.

Революционеры в лампасах

В России все чаще задаются вопросом: "А возможна ли у нас революция?". События в Грузии и в особенности на Украине обнадежили одних и обеспокоили других. Все стали срочно примерять оранжевый шарфик на Россию, забывая о том, что наш политический климат предрасполагает к другим видам одежды. Таким, например, как кожанка или френч. В России все может произойти гораздо брутальнее. Но лишь при одном условии - если на политическую сцену выйдет не демагог в оранжевом шарфе, а оппозиционный политик в военной форме. 19 февраля прошло Всероссийское офицерское собрание, которое показало: такие политики у нас есть. И скоро их может стать еще больше. Впрочем, начнем несколько издалека...

"Царь Борис": секрет политического долголетия
Россия, действительно, является весьма "монархической" страной, причем сам "монархизм" может проявляться в самых что ни на есть республиканских формах. В народном сознании "царем" выглядит и генсек, и президент. Отсюда и трепетное отношение к самому "царскому" трону. Заметим, не к "царю" даже в первую очередь, но именно к "трону", к его неприкосновенности. Ошибаются те, кто ставит устойчивость "трона" в прямую зависимость от популярности какого-либо царя в народе.
"Царь Борис" потерял свою популярность еще в 1992 году, но власть он сохранял еще семь лет, успешно побеждая гораздо более популярных лидеров. В 1993 году большинство поддержало его на апрельском референдуме и осталось равнодушным к восстанию октября 1993 года. А тремя годами позднее двухпроцентный рейтинг Ельцина почти сразу взлетел на очень большую отметку. И дело не в боязни коммунизма, дело в опасении потерять какую никакую, но царскую власть. Власть, которая худо-бедно, однако удерживают страну от сползания в смуту.
Можно сколько угодно долго возмущаться "народным монархизмом" россиян, но это будет либеральное сотрясение воздухов. Наша страна имеет свои особенности, и с этим надо считаться. И все расчеты делать, исходя именно из этой особенности национального мировоззрения.
Поэтому наивно думать, что монетизация и какие-либо иные "антинародные" реформы способны сбросить В. Путина с "трона" сами по себе. Пусть его рейтинг снизится хоть до одного процента, никакие "народные волнения" и "выступления трудящихся" не выльются в "победоносную революцию", как бы на то ни надеялись разномастные оппозиционеры.
Единственный, кто может в России противостоять царю, это "человек с ружьем", точнее, армия. А еще точнее - армейская верхушка... Конечно, уже был прецедент, когда один "царь"-харизматик "сверг" другого "царя", утерявшего харизму. Речь идет о 1991 годе. Но это стало возможным только благодаря весьма специфической ситуации, которая характеризовалась наличием в Москве столиц двух крупнейших образований - СССР и РСФСР. Ситуация уникальная и невоспроизводящаяся.

Монархия и армия: непростые отношения
В России противоборство армейской элиты и монархической власти насчитывает долгую и весьма кровавую историю. Начать стоило бы вообще с гвардейских переворотов XVIII века, во время которых жизнь царя теряла какую-либо "цену". Военные заговорщики могли убить государя точным ударом в висок. А потом цинично заявить о его смерти от апоплексического удара.
Восстание декабристов 1825 года было, по сути, очередной попыткой дворцового переворота. Под красивыми демократическими лозунгами скрывалась попытка своевольного дворянства жить без оглядки на какой-либо ограничитель - например, царя. Либералы-дворяне были готовы освободить крестьян - но только без земли, чтобы ни в коем случае не обидеть себя и в то же время сложить с себя всякую ответственность за бывших крепостных.
Армейцы любили противопоставлять себя власти. Царю дерзил прославленный А. Ермолов (декабристы метили его в военные министры) - именно он иронично просил государя "произвести его в немцы". Мягко говоря, не очень высокого мнения был о династии и другой известный военачальник - М. Скобелев. Некоторые историки даже приписывают ему подготовку военного заговора, а внезапную смерть генерала трактуют как политическое убийство.
В феврале 1917 года именно армейская верхушка, связанная с такими оппозиционерами, как Гучков, отстранила царя от власти. Стараниями начальника Генерального штаба М. Алексеева и главкома Северного фронта Н. Рузского монарх был практически отрезан от информации. Ему сообщалось только о народном возмущении, но ничего не говорилось о готовности ряда военных частей встать на сторону самодержавия. Именно Алексеев направил циркуляр всем командующим фронтами, в которых предписывалось требовать отставки императора. В результате этих действий царь вынужден был отречься от престола.
И что же? Через несколько месяцев генералитет опять поднялся против политического руководства страны. Речь идет о знаменитом выступлении генерала Л. Корнилова в августе 1917 года. Его, как известно, подавили. Но уже в октябре военная верхушка нанесла А. Керенскому и его правительству страшный удар, о котором историки и политики не очень любят вспоминать. Принято считать переворот делом рук одних лишь только большевиков, в то время как реальность гораздо сложнее. Керенский ведь не был таким дурачком, каким его часто выставляют. Осознав, что большевики вот-вот возьмут власть, он вызвал военные части с Северного фронта (несколько казачьих полков с артиллерией). Но командующий Северного фронта генерал В. Черемисов не подчинился Керенскому. В результате чего отправка войск была сорвана.
При большевиках армия тоже представляла собой большую политическую проблему. Сталин учинил страшный погром РККА в 1937 году не для того, конечно же, чтобы потешить свои "садистские" наклонности. Диктатор, любивший апеллировать к опыту русских царей, отлично понимал, что главную угрозу для него представляет именно самолюбивая армейская верхушка. В частности, такие "красные бонапарты", как маршал Тухачевский, презрительно относящиеся к сталинским выдвиженцам. После тридцать седьмого года армия резко умерила свои политические амбиции. Хотя по окончании войны Сталин на всякий случай сослал Г. Жукова в Одесский военный округ, а также репрессировал нескольких генералов.
Но после смерти вождя роль армии в политической жизни снова резко повысилась. Возвышение Н. Хрущева и его победа над "антипартийной" группой 1957 года было возможно только благодаря поддержке Жукова. Маршал даже попытался потихонечку выйти из-под контроля партийно-политических органов, но верхушка ему этого все-таки не позволила, отправив в отставку.

Война и военная оппозиция
В дальнейшем выходцы из армейской среды сыграли очень большую политическую роль в перестроечной и "постперестроечной" России. Можно назвать такие имена, как А. Руцкой, А. Лебедь, Л. Рохлин, Б. Громов, А. Макашов, В. Шаманов, Г. Шпак. Нетрудно заметить, что большинство из вышеперечисленных персоналий рано или поздно вставало в ряды оппозиции, выполняя роль знаковых фигур, притягивающих энергии протеста.
А если вглядеться попристальнее, то мы увидим еще одну характерную закономерность - все указанные персоналии выдвинулись на первые политические роли в немалой степени благодаря своему участию в военных конфликтах: афганском, приднестровском и чеченском. Иными словами, военную оппозицию у нас порождали именно войны.
В этом, собственно говоря, нет ничего удивительного. Войны всегда поднимают значимость армии - в том числе и политическую. Военные перевороты XVIII века были побочным эффектом, вызванным жесткой военной мобилизацией того времени, которая ставила своей целью обеспечить выход к Балтийскому, а потом и Черному морям. Декабристы почерпнули свое вольнодумство в ходе войны с Наполеоном, насмотревшись на европейские порядки. Что же касается Февраля 1917 года, то здесь связь становится совсем уж очевидной - Первая мировая война вселила в представителей военной касты огромную уверенность в собственном мессианском призвании. Также очевидна и причина политических амбиций группы Тухачевского, выдвинувшейся на партийно-государственные посты в результате Гражданской войны.
Поэтому можно предположить, что говорить о революции как о реальной угрозе можно будет только после нового, относительно широкомасштабного военного конфликта, в который так или иначе будет вовлечена наша страна. Этим конфликтом, например, может стать (не дай Бог!) "Большая кавказская война", давно уже ожидаемая (и активно готовящаяся) различными подрывными силами. Это наиболее вероятный вариант. Хотя конфликт может оказаться еще более масштабным - и захватить не только Кавказ, но и Среднюю Азию.
Война, буде она случится, выдвинет новых военных вождей, которые всегда будут стоять перед соблазном стать вождями политическими. А политические вожди из военных как раз и оказываются чаше всего игрушками в руках различных подрывных и авантюристических сил. В силу своего прямодушия, неизбежно присущего в той или иной мере военным людям, они не замечают многих подводных течений и хитроумных интриг.
Так что самый верный способ избежать революции - не допустить войны.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments