Александр Елисеев (a_eliseev) wrote,
Александр Елисеев
a_eliseev

Categories:

Пётр и Святослав

Пётр Великий очень похож на Святослава Храброго. Такой же "простой человек" у власти. Такое же стремление к переносу столицы – как известно, Святослав мечтал о том, чтобы центр Руси был на Дунае. Конфликт со знатной верхушкой – Петр тряс бояр, Святослава укоряли киевляне за то, что он о своей земле не радеет, проводит время в походах.
Кстати, и "антихристианство" у них имеет схожий характер. Святослав на уговоры креститься отговаривался тем, что его засмеет дружина. То есть метафизических претензий к вере Христовой он не имел. Петр, бывалоча, и священников тряс, и над обрядами потешался, но это было не от неприятия христианства, а от какого-то очень русского озорства. Во многом оно было вызвано тем, что и сама Церковь изрядно поистратила свой авторитет во время Раскола. А так Петр был очень верующим человеком, любил петь в церковном хоре, перед смертью причащался раза три, если мне память не изменяет.
Оба правителя воплотили архетип бесшабашных дружинников, которые вынашивали серьезные геополитические проекты. "Прорубить окно" - мечом и топором, прежде всего. Сам Пётр считал себя, в первую очередь, Вождем (военным, в основном), но не Царём. Возможно именно такое вождистское восприятие было присуще и для Святослава. Но уже сын его - Владимир - начинает уравновешивать кшатрийское восприятие брахаманским, приближаясь к гиперборейскому архетипу Священника-Воина. Отсюда и его попытка религиозной реформы язычества. Её результатами он был недоволен и, в конечном итоге, сделал великий метаисторический выбор в пользу Христианства. ("Геополитический аспект Крещения Руси" - http://pravaya.ru/look/19540, далее ещё две части http://pravaya.ru/look/1965, http://pravaya.ru/look/19922)
При этом, Святослав, безусловно, выдающийся стратег и геополитик, разбивший Хазарию - этого Змея на Волге.
Пётр Первый, конечно,, дал свой импульс вестернизации (не он - первый в данном плане). Но, по-настоящему, она началась позже него. И это проявилось, в частности, в социально-экономическом плане. Сам царственный "Плотник" делал упор на развитии казенного хозяйства, который считал мотором индустриализации. Но после его смерти государство начинает отдавать заводы в частные руки. Причем в наиболее выгодном положении оказывается петербургская знать. К 1762 году ей принадлежало две трети уральских заводов.
Русская металлургия развивалась огромными темпами, ориентируясь на экспорт в Англию. Её рынок казался ненасытным, что открывало перед дворянской буржуазией небывалые перспективы обогащения. Она желала всячески наращивать темпы роста производства полуфабрикатов (железа и серебра), а они шли на нужды английского машиностроения. Но для таких темпов нужны были рабочие руки в огромном количестве. Капиталистическое производство основано на вольнонаемном труде, в России же подавляющее большинство населения составляли крепостные крестьяне. Поэтому дворяне-предприниматели заставляли своих крепостных работать на металлургических заводах, которые часто находились за сотни верст от их родных деревень. Крестьянин тратил на дорогу до завода и обратно, а также на саму работу, гигантское количество времени. И сие наносило страшный урон их собственному хозяйству. Собственно, именно отсюда – рост недовольства в самых широких массах крестьянства. Показательно, что центром Пугачевского восстания стала Оренбургская губерния, которая была областью интенсивного заводского строительства.
В авангарде протеста там стали крестьяне, приписанные к заводам и находящиеся под угрозой тотального разорения. То есть, можно с известной долей условности сказать о том, что в 1772-1775 годах в стране развернулась "пролетарская революция", вызванная крайностями буржуазной эксплуатации. (Много интересного по этому поводу сообщили Ю. Г. Беспалов, И. Ю. Беспалова, К. В. Носов в исследовании "Революционеры Романовы и консерватор Ульянов".)
И, сам капитализм тут был западническим (не западным) и периферийным.
Часто любят повторять фразу о том, что Петр I проводил европеизацию азиатскими методами. Но правильнее говорить о том, что он использовал европейские технологии для сохранения самобытности Московской Руси. Если бы мы не пошли на техногенно-организационную модернизацию, пусть и по "голландским" образцам, то были бы радостно скушаны Европой. Причем не протестантской, а именно католической, став ее периферией (на эту возможность верно указывал, в своё время, Е. Холмогоров). Действительно, до Петра ведь было сильнее именно польское влияние, во многом обусловленное присоединением Украины с ее латинствующим духовенством.
Мне представляется, что инициаторами интеграции стали бы какие-нибудь "радетели благочестия", сопротивляющиеся тем модернизаторам, которые брали протестантские образцы. Ведь убег же царевич Алексей именно в Австрию. Она бы и прибрала Россию к к рукам, тонко используя антитурецкую риторику и связанный с ней "византизм".
А так Россия взяла на вооружение более энергичные технологии, причем имела от протестантских стран некий геополитический заслон в виде Польши и Австрии. При этом мы разбили шведов-протестантов. Примерно таким же образом Русь Владимира Красно Солнышко приняла византизм, но организовала победоносный поход на Византию.
Самобытность, кстати, не особо пострадала, если не считать некоторых культурных заимствований, которые мы, кстати, всегда делали с удовольствием и без особого вреда. Главное, что сама технико-экономическая модернизация пошла не по европейскому пути, Петр, как уже было сказано выше, развивал казенный сектор. Позднее, правда, стали уже развивать частные хозяйства, отдавать иностранцам-спецам командные посты, впитывать дурацкие европейские идейки. Но вестернизация в виде либерализации с капитализацией по-настоящему начнется только во второй половине 19 в., через 150 лет после Петра. Вот на этот срок Петр ее и оттянул.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments