October 25th, 2016

Garfild

«По следу вампира»

Грядёт презентация грандиозного исследования. Пока ознакомился с рецензией, надеюсь прочесть и саму книгу.
«С древних времён Венеция считалась одним из главных магических центров Европы. По легендам, город в Лагуне основали потомки римских патрициев, бежавших из Вечного города от нашествия варваров. Известно, что патриции считали себя потомками богов и героев и среди аристократических семейств Империи процветали особые приватные магические культы, в основе которых лежали идеи о возможности обретения определённого рода бессмертия».
Кандидаты в боги, ага. А ведь именно Венеция заложила основы торгового строя, в центре которого магия Капитала, а здесь очень силён вампирический аспект.
«Другим, фактически центральным для Лагуны культом, был культ морского дракона. По легендам, в языческие времена ему приносились многочисленные человеческие жертвы. Впрочем, по слухам, даже после принятия христианства эта практика не прекратилась, но была лишь закамуфлирована под официальные казни преступников, которых топили в Канале Сирот. Однако, как утверждает Бурр, в действительности они отправлялись на съедение морскому чудовищу. При этом культ дракона был тесно связан с вампирическим культом бессмертных (Чёрных Властелинов Лагуны), которые заключили с ним своего рода соглашение. И отнюдь не даром в XV веке организация, чья магико-герметиечская практика будет нацелена на достижение бессмертия, будет именоваться Орденом Дракона, а его основатель, Император Сигизмунд Люксембург сам будет из рода змеедевы».
Да, это культ Чудо-Юдо Рыбы-кита (водной ипостаси Мирового Змея), Морского Царя.
«Помимо прочего, Иосафат Барбаро предпринял даже археологические раскопки, официально связанные с поисками сокровищ в аланских царских курганах… Что же искал прославленный венецианец? По свидетельствам современных краеведов экспедиции Барбаро (а их было две) происходили в районе Кобяковского городища и прилегающей к нему балке, которые известны своими многочисленными пещерами, не до конца исследованными даже сегодня»... Помните знаменитую песню о Степане Разине? «Мощным взмахом поднимает // Он красавицу княжну // И за борт её бросает// В набежавшую волну». Только ли отражением казачьей гордости был этот жест? А может за ним скрывалось нечто большее? Нечто, что было прекрасно известно венецианскому аристократу XV века… Нечто, незримо объединявшие Адриатическое побережье и бассейн Дона».
Безусловно, Стенька приносил жертву Чуду-Юду (Морскому Царю). Это, вообще, весьма инфернальный персонаж. Есть народное сказание, согласно которому сей кровавый атаман находится в заточении в Змеиной пещере у Волги. Там его, прикованного к стене, терзает летучий змей. И там же обитают дивьи люди – «чудь белоглазая» - змеев «народ» Чудо Юда, заключенный под землю. Да ведь и Барбаро что-то шарил под землей, в пещерах (не «чудь» ли искал?).
Любопытен вот какой момент. Стенька был связан с новгородской линией, о чем недавно восторженно написал А. Широпаев, некогда как раз и увлекавшийся культом Змея-Ящера (всего того же Чудо-Юда). Всё пошло от ушкуйников – разбойных людишек, которые разоряли и русские города (летописец пишет об одном и походов: «многих христиан в полон поведоша с женами и с детьми». «Разин: Русь против Московии»: «Известно, – пишет Е.П. Савельев, – что Разин, отвергавший форму церковного брака, велел венчать молодых вокруг ракиты или вербы. Не удивительно, что Разин, как человек грамотный, читал и хорошо знал древние новгородские языческие предания. Это подтверждается и тем, что Разин часто выражался языком былин, подражая Ваське Буслаеву, новгородскому удальцу». Немудрено, что знаменитый казачий вождь заслужил у московских церковников репутацию «колдуна» (после ареста Разина держали в соборном притворе на «освященной» цепи)». (И совершенно обосновано считали и держали эту дивью чудь).
Новгородская же торгово-аристократическая республика подобна Венецианской. И сама Новгородская земля подверглась мощному влиянию западных (поморско-полабских) славян, у которых был очень силён кельтский атлантический элемент. Там, в Новгороде нарастал «венецианский» капитализм, но к счастью русские Цари задавили Гидру в зародыше. Но два центра русскости, «скифский» и «кельтский» продолжили существовать.
Garfild

Огненный змей

Интересен образ героя, родившегося от огненного Змея, взявшего личину "добра-молодца" (таким был, например, сербский Вук Огненный Змей).
Это очень тонкая тема - особенно, если учесть, что речь идёт о близости к тонкому же миру (Нави) - царству психических, душевных энергий, которые в каждом человеке выражаются в яростно-желательном начале (душа, а не дух).
Сексуальное (половое) влечение (у индоариев - "кама", "желание") активизирует это начало, чьим символом является, прежде всего огонь ("страстный огнь желанья). В огне этой страсти люди оказываются максимально близки к Змею - вселенскому Зверю, Компу, "Демиургу". А "персонаж" этот находится на границе с тонким миром, да можно сказать, что и сам, в известном плане, является этой границей. И сие накладывает мощный, огненный отпечаток на процесс зачатия, и, вообще, на сознание. (Показателен сам факт выпускания семени - змееподобных сперматозоидов через змеевидный отросток - только вот давайте без подростковых хи-хи, это очень всё серьезно. Кстати, Отцы, в частности Преп. Симеон Новый Богослов утверждали, что до Грехопадения, а оно, собственно, придало всю эту повреждённость, реалии "секса" были иными.).
Да, так вот - и чем могуче выражено яростно-желательное начало в человеке, тем сильнее и отпечаток.
Ну, а у кого оно сильнее-то выражено? Правильно, у воинов, кшатриев, героев. Тут все очень и очень тревожно, это как канат над пропастью. И отсюда - как святость, так и проклятье "благородных родов", "священной крови". Оттуда же и все эти Влады Цепеши, Дракулы, то есть Драконы.
Тут - инфернальные тараканы, которые водятся в головах у кшатриев. У брахманов тоже такие есть, но связаны они с духом, а не с душой, да и падают они ниже и больнее.
И потому есть своя миссия у третьей касты, она вроде как онтологически "проще", но и тараканов таких не имеет.
Впрочем, упрощать не стоит, тут всё неоднозначно, и вершина социально-политической онтологии - у Царского начала, которое всё соединяет и включает, подобно Господу.