August 6th, 2013

Garfild

Голубой мейнстрим

Офигеть, чуть ли не каждая вторая запись в ленте о гомосексуализме. Невольно начинаешь задумываться, кого нафрендил :) Шутка, конечно, но в каждой шутке...
Garfild

Славяно-русское единобожие. Часть 3. Безкачественность и дуализм

Часть 1.
Часть 2.
Гроза символизировала проявление Света из непознаваемой Тьмы Божественной сущности. И наряду с «качествами» Абсолюта, славяне знали и о его «бескачественности». Об этом знании писал средневековый немецкий автор Гельмольд: «Между различными божествами, во власти которых состоят поля и леса, печали и наслаждения, славяне не отрицают и единого бога на небесах, повелевающего прочими. Он самый могущественный, заботится только о небесном; а прочие боги, исполняющие возложенные на них обязанности, происходят от его крови, и чем кто знатнее, тем ближе к этому богу богов». Получается очень интересная картина. Единый Бог всемогущ и повелевает всеми другими богами, но сам заботится только о небесном. Речь тут, судя по всему, идёт о Боге, который познаваем в своих энергиях, но сокрыт в собственной сущности – отсюда и «только небесное». Здесь показаны как бы две стороны одного и того же Бога. В других индоевропейских традициях тоже знали об этих сторонах, но стремились развести их, разрывая диалектическое единство. Так, в индоарийской Айдвате-Веданте существует представление о двух Абсолютах – «качественном» («Брахма Сагуна») и «безкачественном» («Брахма Ниргуна»). А в эллинском неоплатонизме непознаваемое Единое изливается (эманирует) в познаваемый Ум, что образует некую иерархию. Славянское же единобожие не знает иерархии между познаваемым и непознаваемым в Абсолюте, ибо эта иерархия рассекает сам Абсолют - в худших традициях многобожества.
В иранской («зороастрийской») традиции разделение между безкачественным и качественным в Абсолюте вообще никак не проводится, зато оно близко славянскому единобожию представлением о наличии Творца и его инфернального противника (не путать с Противником диалектическим!). Славянский подход весьма схож с аналогичным подходом у зороастрийцев (война Ахура-Мазды и Ангро-Манью), но у иранцев имел место быть дуализм, несколько уравнивающий добро и зло. Например, в 30-й «Ясне» («Гата Ахунавати») можно найти следующее утверждение: «Первоначально два духа явились как близнецы, один Добро, другой Зло в мыслях, словах, и делах». Зороастрийский трактат «Денкарт» вообще считал, что Бог сотворил миры в целях противостояния Ангро-Манью, то есть наделил повелителя зла онтологической силой, способной спровоцировать творение ради самосохранения.
Иначе у славян, которые рассматривали зло, и его персонификацию — Чернобога, в качестве начала, обреченного выполнять, в конечном итоге, замысел Творца – Белобога, чье имя было одним из имен Единого Божества. Подобное теологическое построение реконструируется в результате анализа фольклорных источников. Онежские, карпаторусские, малоросские, сербские и другие сказания разворачивают перед нами удивительную картину творения мира и человека. В этих сказаниях фигурируют Бог и дьявол (Сатанаил, черт), белый голубь и черный голубь, белый гоголь и черный гоголь. Последние две пары сразу наводят на мысль о Белобоге и Чернобоге. В сказаниях белая и черная птицы, то есть Белобог и Чернобог, сидят на ветках дуба (Мировое Древо), растущего из «досельского Окияна-озера» (или просто «синего моря»). Этот Океан («море-озеро») символизирует изначальную субстанцию, первозданный хаос — материал (материю), из которого возникло все сущее. Кроме самой воды, а в некоторых сказаниях и неба, на тот момент ничего не было. Боги стали творить землю. Белобог заставил своего антагониста опуститься на морское дно и взять горсть песка для сотворения тверди земной. Попытка Чернобога схватить эту горсть «во имя свое» окончилась неудачей, и он смог осуществить замысел только после того, как взял ее во имя Белобога (ипостаси Рода). Так возникла земля.
Потом Чернобог попытался взять реванш и утопить Белобога, когда тот заснул. Однако, как только повелитель тьмы подбирался к Творцу, земля расширялась и удаляла его от коварного божества. Чернобог долго бегал за Белобогом, и от этого бега земля разрослась до огромных размеров. Во время творения Чернобог спрятал немного песка и попытался пронести его во рту, чтобы создать свой мир. Но земля стала прорастать во рту у Чернобога, и тот побежал по свету, выплевывая ее. Там, где он плевал, вырастали горы, изменившие картину мира.
После началось творение человека. В подавляющем большинстве сказаний Белобог творит и душу, и тело человека, Чернобог же только искажает созданное. Первочеловек изображен в сказаниях как огромное, прекрасное существо, не ведающее изъяна. Однако, злой бог оплевал его и человек стал подвержен болезням и, вообще, несовершенству. Впрочем, одно сказание, записанное в Ушицком уезде Подольской губернии, утверждает, что Чернобог сотворил тело человека, а Белобог вдохнул в него душу. В этом можно увидеть определенный дуализм, причем манихейского типа, отрицающий материю и объявляющий ее злым началом. Но в сказании само тело становится причастным злу лишь после того, как его оплевал Чернобог. Показательно начало сказания: «Сатана все может сделать, только с условием, если Бог позволит и благословит». Космогоническая эпопея кончается небесной схваткой. Согласно фольклорным данным, Чернобог умылся водой и брызнул ею назад, сотворив инфернальную рать (тысячи существ подобных себе), захотевшую вместе с ним захватить небо, или, по крайней мере, не пустить Белобога на землю. Но Творец ударил палицей по камню и создал божественную рать, возглавляемую еще одним громовержцем, в котором легко угадывается Перун. Созданный воитель гремел сорок дней и ночей, одержав победу над силами Чернобога, который был навсегда сброшен с небес. Здесь снова очевиден символизм Грозы, которая выступает в своём «карающем», воинском аспекте.
В рамках славянской космогонии зло минимизируется, становится в зависимость от добра и от его источника — Творца, Белобога-Рода, Чистого Бытия. (Кстати сказать, именно онтологическая зависимость тьмы от Света, ее обреченность обращать зло в добро, очевидно, и дали повод Гельмольду, не разобравшемуся в специфике славянского язычества, утверждать, что наши предки поклонялись Чернобогу.) И в этом славянское единобожие схоже с христианством, которое рассматривала дьявола как павшего ангела, пусть и занимавшего ведущего место в ангельской иерархии. Этот бывший ангел воюет против Господа, но сам Творец не сходит на его уровень – против сатаны сражается архангел Михаил – тот самый воитель, которому Иван Четвёртый посвятил свой Канон – «Ангелу Грозному».