August 18th, 2009

Garfild

Хома Брут и контр-инициация

Обычно гоголевского Хому Брута воспринимают с некоей симпатией - как безвинно пострадавшего. Дескать, попал хлопец под оказию. На самом деле, Хома сам выбрал инферно, жертвой которого и стал. Сначала он оборонялся, да, но потом - вошел в раж и стал уже самозабвенно убивать старуху, которая олицетворяла собой темную сторону внешне прекрасной девы.
"Он схватил лежавшее на дороге полено и начал им со всех сил колотить старуху. Дикие вопли издала она; сначала были они сердиты и угрожающи, потом становились слабее, приятнее, чаще, и потом уже тихо, едва звенели, как тонкие серебряные колокольчики. И заронялись ему в душу; и невольно мелькнула в голове мысль: точно ли это старуха? "Ох, не могу больше!" произнесла она в изнеможении и упала на землю. Он стал на ноги и посмотрел ей в очи: рассвет загорался, и блестели золотые главы вдали киевских церквей. Перед ним лежала красавица, с растрепанною роскошною косою, с длинными, как стрелы, ресницами."
Хома Брут - "брутальный", "скотский" - воспроизводил всю ту неправду брутальных, мужских союзов "мертвецов", которые начали восстание против матриархата - как освободители, а закончили его как гонители и каратели, уничтожающие ведуний во время "диких охот" и "аутодафе". (Это частенько случается с освободителями всех мастей.)
Подробнее об этой борьбе я написал в конспирологическом эссе
"Ведьмы" и "мертвецы": заговор против заговора
Борьба со "старухой" должна быть духовной, по преимуществу. Тогда и останется живой - и уврачеванной - "красавица".
Хома, в борьбе со злом, сам встал на путь зла (стал "драконом"), потому он и попал во власть своей жертвы.
Нет, ну как же чувствовал Гоголь всю суть контринициации. (А, может, и знал!).
Церковь, которая стала обиталищем темных сил. А эти силы - "психические остатки" (по Р. Генону) языческой традиции, которая потеряла свою духовную суть и превратилась в нечто контринициатическое, пародийное. Вий - образ славянского бога мертвых. (У западных славян - Ний. М. Стрыйковский в "Хронике польской, литовской и всей Руси" в 16 в. писал: "Плутона же, бога пекельного, которого звали Ныя...") И его появление в храме означает вырождение того сакрального пространства, центром которого являтся храм. Двойная пародия. На язычество и православие. Первое становится обиталищем бесовских сил, а храм впускает в себя псевдоязычество.
Ну, а Хома - "живой мертвец" - сам хотел взглянуть в глаза богу мертвых.