June 21st, 2008

Garfild

Вашингтонский обком действует

После продолжительных споров представители Республиканской и Демократической партий в Конгрессе США достигли договоренности по вопросу о прослушивании спецслужбами телефонных разговоров, сообщает The New York Times. Власти получат большие полномочия для слежения за подозреваемыми в террористической деятельности.
Демократию в США аккуратно и тихо сворчивают. Ну, в самом деле, все мы представляем каковы возможности спецслужб, обычно реализуемые на неофициальном уровне. А если уж подвижки происходят на официальном, то жди веселья. Две партии согласились - значит свое веское добро дал "Клуб", рулящий двумя отделами Вашингтонского обкома.
Garfild

Государь, революция и дворянство

СОРВАННЫЙ ПЛАН ГОСУДАРЯ
В нашей историографии существует до сих пор смысловая лакуна и неверные интерпретации в отношении действий Государя накануне февраля 1917 года. Либералы говорят, что Царь, как, дескать, человек слабовольный, ничего не делал и плыл по течению. Другие, благожелательно относящиеся к Государю люди, говорят, что Он попустил это по своему смирению (которое, безусловно, было свойственно Николаю II). Однако, на мой взгляд, факты говорят о том, что Николай II понимал угрозу революции, знал, что революция готовится и предпринимал действия по предотвращению революции. Об этом я и хотел бы сказать.

Контрреволюционный план Государя предусматривал формирование правого большинства в Госсовете, но дворянская курия как раз его и не дала. Вот лишнее подтверждение тезиса, согласно которому революцию может сделать только верхушка, когда ей приспичит. Да, верхи дворянства сильно обуржуазились и были тысячами нитей связаны с либералами и Западом. Но это верхи, а внизу все-таки были сильны правые настроения. (Дело осложнялось еще и тем, что цвет дворянской молодежи был уничтожен на войне.) Так, последний съезд Объединенного дворянства отказался поддержать либеральный проект ответственного министерства, ликвидирующий (де-факто) самодержавие. Хотя и обрушился на "темные силы" (Распутина).
Ну, и, конечно, лишний раз убеждает в том, что никаким слабовольным Николай Второй не был.