July 31st, 2006

Garfild

Любовь или Кара?

К некогда написанному
http://www.pravaya.ru/look/7743
http://a-eliseev.livejournal.com/222304.html
Феминократия возрождается на отрицании «жестокого бога» и утверждении «доброго» материнского культа. Действительно, карающий «Бог» разнообразных моралистов и карателей (таким он предстает, например, в проповедях некоторых протестантских фундаменталистов) способен вызвать отвращение и – как следствие этого отвращение – тягу к «божественной» женственности.
Наверное, лучше всего подмену истинного Бога заоблачным Карателем уловил наш гениальный соотечественник Федор Михайлович Достоевский. Именно этот сатанинский трюк и описывается в знаменитой «Легенде о Великом Инквизиторе», которая по праву считается самой сложной частью романа «Братья Карамазовы». В ней описывается пришествие Христа в город Толедо, которым правит Великий Инквизитор – старец, пытавшийся повторить подвиг Христа в Пустыне, но потом пошедший совершенно иным путем. Этот суровый моралист говорит Христу: «Знай, что и я был в пустыне, что и я питался акридами и кореньями, что и я благословлял свободу, которою ты благословил людей, и я готовился стать в число избранников твоих, в число могучих и сильных с жаждой «восполнить число». Но я очнулся и не захотел служить безумию.».
Инквизитор выступает категорически против духовной свободы и убежден, что истинное христианство доступно очень немногим. Более того, он «открывает» самую страшную тайну: «Может быть, Ты именно хочешь услышать ее из уст моих, слушай же: мы не с Тобой, а с ним, вот наша тайна! Мы давно уже не с Тобой, а с ним, уже восемь веков. Ровно восемь веков назад, как мы взяли от него то, что Ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал Тебе, показав Тебе все царства земные: мы взяли от него Рим и меч Кесаря и объявили лишь себя царями земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию».
Тут все совершенно верно. Действительно, «инквизиторы» всех времен и народов осознано или неосознанно поклоняются «ему», то есть сатане. Просто для них он предстает своим темным, грозным, карающим ликом (а для разного рода свободолюбцев Враг является уже носителем свободы и просвещения). Именно таким они видят Бога – темным воином. Из всего христианства они взяли только, или, прежде всего, Меч – для того, чтобы карать и отделять. Бесспорно, христианство отнюдь не чуждо Мечу - о чем великолепно писал Иван Ильин
http://obretenie.narod.ru/txt/iljin/soprotiv.htm
Также бесспорно и то, что многие христиане часто подавали (и подают) само христианство как некую розовую и слюнявую проповедь абсолютного всепрощенчества (тем самым склоняя многих же – молодых и смелых – мужчин в крайности брутализма). Но Меч не есть главное в христианстве. Это ценность отрицающая (пусть даже отрицанию подвержено и то, что должно быть отринуто). Главная ценность – Любовь, ибо и в Новом Завете сказано: «Бог есть Любовь». А Любовь – это мощная и творческая сила, которая не отрицает, но утверждает, не разрушает, но созидает, не убивает, но рождает. И Меч должен служить Любви, а не наоборот, как это и происходит в случае триумфа инквизитров всех мастей. И тут нет места всем этим упованиям - а вот мы будем расстреливать, а вот мы покажем...
Некогда в западном христианстве возникла тенденция представлять Бога, прежде всего, жестоким и злым (в смысле гневным).Collapse )