June 13th, 2006

Garfild

Заговор во имя Мертвых (Богатство и Мир Смерти)

Это можно назвать еще и некрополитикой.
Древние славяне, поклоняясь своим умершим предкам, просили их даровать им разные материальные блага. Мир мертвых (Навь) рассматривался как некий источник богатства. И связанный с этим миром бог Велес не случайно почитался как покровитель торговцев, а также в качестве «скотьего бога». Скот на ранних этапах был неким заменителем денежных средств, что прослеживается в индоевропейских языках. Так, латинское слово pecu («стадо, скот») тесно связано с лат. рecunia («состояние, деньги»), и более того, восходит к реконструированному праиндоевропейскому peky, которое означало как первое, так и второе. В германских языках наблюдается то же самое: древне-северное fe переводится как «скот, имущество, деньги», древнеанглийское feoh как «стадо, движимость, деньги». Души умерших рассматривались как стадо Велеса, которое пасется на изобильных навьих пастбищах.
Но почему же именно мир мертвых связан с богатством, с изобилием? А вот почему. Есть Жизнь, и есть средства к Жизни. Последние и составляют богатство. В этом мире господствует Жизнь, подчиняющая себе средства. Это очевидно. Но может показаться, что есть некий потусторонний мир, в котором господствуют средства к жизни, которые там, по ту сторону, превращаются в нечто самодостаточное. И сам загробный мир в такой оптике рассматривается как мир изобилия, пространство неиссякаемых материальных благ. И в таком мире уже сама Жизнь подчиняется своим средствам (точнее, они там уже не являются средствами, а выступают как цель). Собственно, этот мир есть не столько мир мертвых, сколько мир Смерти, которая может рассматриваться как господство над Жизнью.
Вот кому-то в древности и казалось, что по ту сторону господствует Смерть, которая есть некое запредельное обилие материальных благ. И мир Мертвых может поделиться с живыми частью этих благ – если только хорошенько попросить мертвых предков (и Велеса, конечно). Причем сам этот мир-пастбище преизобилен, но все-таки мертв – не случайно аналоги славянской Нави – греческий Аид и скандинавский Хель – представлялись этакими призрачными царствами теней. Правильно, ведь только такими и может быть мир, в котором смерть царствует над Жизнью.
Впрочем, была еще и другая разновидность мира мертвых. Речь идет о мирах, в которых живут павшие воины.Collapse )