March 14th, 2006

Garfild

Демократия, суверенитет и национализм

Любопытно, что правящая элита сегодня активно пропихивает идею так называемой «суверенной демократии». А это уже архаика, правда, либеральная. Родом этот проект из Великой Французской революции, из якобинской республиканской традиции. Тогда революционная Франция ощущала себя единой политической нацией, противостоящей «феодально-реакционной» Европе с ее «интернациональной» династической взаимосвязью королевств, империй, княжеств и так далее. Суверенитет предполагался именно как орудие эмансипации от феодализма. Позже Европа изжила феодализм и сама уже взяла на вооружение идеи политического, гражданского национализма. В его рамках которой все этносы и сословия сводятся к одному политическому субъекту - коллективу граждан, горожан (город-град), иначе говоря - буржуа, жителям бурга-города. Он, этот субъект, и суверенен (сейчас сверху пытаются посторить суверенную российскую нацию, а снизу, стараниями ряда националистов, русскую политическую нацию).
Но сегодня все изменилось, пошло по второму кругу. Запад снова возвращается к средневековью, пусть и на другом уровне. США ведет себя как универсальная монархия, этакая новая Священная Римская империя германской (американской) нации. Европа, пытается реализовать архетип Ватикана – наднационального клерикального государства. Только на месте католической иерархии встает иерархия жрецов политкорректности и субсидиарности. (Закончится это, правда, может другим клерикализмом – исламистским).
В любом случае, о суверенитет нации сейчас речи нет. Запад этот суверенитет попирает – либо в пользу наднационального единства, либо ради всемирной гегемонии.
Некогда Франция сумела отстоять свои идеи. Но тогда идея демократического национального суверенитета себя не исчерпала (сейчас робеспьеров не сыщешь). Сегодня снова приходит время империй. Утвердить себя в новом мире можно только на имперских принципах. Вместо единой нации России должна стать единством наций, каждая из которых представляет собой отдельный мир. Цветущая сложность. По-своему каждая из них суверенна.