January 13th, 2005

Garfild

В защиту сословности

Мне уже приходилось указывать на полную безосновательность утверждения о том, что эпоха Империй ушла в прошлое. Не ушли в прошлое и сословия. Хитроумная буржуазия и не думает отказываться от сословности. Для себя. Статус буржуа обычно переходит по наследству, вместе с собственностью. Конечно ведь капиталисты – люди умные. В отличие от наивных своих «антагонистов» из числа левых и «правых», они отлично понимают – какую стабильность и устойчивость придает сословный принцип. А вот другим социальным группам доминирующая буржуазия предписывает желать «большего и лучшего», превзойти своих отцов, сменить, по возможности, свой социальный статус на более выгодный. Самое идеальное – буржуазный. Даже политик, вкусив власти, в конце концов, становится бизнесменом. В принципе западную систему можно назвать односословной. Как, например, советскую – однопартийной.
У нынешних наших традиционалистов ни фига не выходит именно потому, что они предают забвению принцип сословности, выдвигая идею бессословной и, во многом, однородной народной монархии или национальной диктатуры. Бессословный национализм мало чем отличается от либерализма и коммунизма. Он предоставляет человеку право выбора своего социального статуса. И как только человек такое право получает, то он резонно задумывается – а почему нельзя выбирать свою родину, родителей, пол? Дальше – либерально-космополитический разжиж. Между тем национальная идея неразрывно связана с сословной. Поэтому эти идеи надо соединить.
Garfild

Я так и знал

В Иране правит союз жрецов и торговцев. Которые всегда противостоят монархам и кшатриям.
Бизнес-сообщество может оказывать влияние на принятие решений в первую очередь благодаря тому, что крупнейшие торговые кланы связаны семейными узами с основными группировками внутри исламского духовенства. Скажем, политические соперники — нынешний президент Хатами и бывший Рафсанджани происходят из двух соперничающих торгово-промышленных кланов. Причем эти кланы вовлечены именно в экспортно-ориентированную часть экономики, и не случайно, что оба лидера являются проводниками курса сближения с Западом. Важным органом влияния являются также цеха-«синфы», в которые организован мелкий бизнес. (По наводке Аврома).
Положение капиталиста вообще очень схоже с положением жреца. Последний является средостением между Творцом и творением, так или иначе отождествляя себя с Богом. Капиталист же выступает как средостение между реальным производителем и продуктом труда (заметим, что тут весьма значимый символизм - труженик символизирует Творца, а продукты его активности - творение). Он присваивает себе т. н. "прибавочный труд", выраженный в "прибавочной стоимости". Проще говоря, капиталист забирает большую часть того, что произвел не он сам, а национальный труд. То есть он слишком дорого оценивает свою "функцию" руководителя, организатора производства. Вместо наиболее высокой заработной платы он присваивает собственность на средства производства и продукты этого самого производства. (В системе мелкой частной собственности доходы предпринимателя в принципе адекватны его вкладу в организацию, но крупный капитал порождает разительные диспропорции и, как следствие, узурпацию.) Клерикализм и капитализм, таким образом - два вида тирании посредников, медиумов, решившихся захватить то, что им не принадлежит.
Есть еще и третий вид посредничесской узурпации - бюрократизм. А кто есть юрократ, если вдуматься? Нечто среднее между жрецом и торговцем. Усредненный тип, унаследовавший от жрецов изворотливость, а от торговцев страсть к наживе (коррупция).
(поправочка - смиренный священник не есть жрец)