Александр Елисеев (a_eliseev) wrote,
Александр Елисеев
a_eliseev

Нелогичная "Родина"

В последнее время «Родине», мягко выражаясь, не везет. Ее последовательно снимают с региональных выборов, что, конечно, не способствует росту политического влияния. При этом в обществе нет и какого-либо серьезного сочувствия к «родинцам». Это стало ясно еще в декабре прошлого года, когда партию не допустил к выборам в Мосгордуму. В то же время некий процент по прежнему готов «Родину» поддержать, но не напрягаясь. Чего-то, напоминающего кампанию гражданского протеста, мы так и не увидим.
Так в чем же дело? Почему «Родина», взявшая такой хороший старт в 2003 году, теперь буксует на месте? Почему у нее возникло столько недоброжелателей?
Сторонники партии указывают на то, что она стала опасной для коррупционеров, олигархата и прочих «бяк». Объяснение довольно лестное, но годится оно разве только лишь в партийной агитации. Но если немного порассуждать, то легко заметить один нюанс, всю эту геройскую картинку разрушающий. Если бы в стране находился режим «бяк», и «Родина» бы ему реально угрожала, то она могла бы достойно обороняться против него. Ну, например, организовать ту же самую кампанию протеста – мирную, но действенную. Но она никаких массовых акций не устраивает, поэтому вряд ли может быть по настоящему кому-то опасна. Это вполне благонамеренная партия, которая использует некоторые элементы радикализма в пропаганде. И не более того.
Но вот именно это и настораживает многих в ее отношении. Дело в том, что поведение «Родины» нелогично. Радикализм ей не подходит даже как ширма. Это еще КПРФ могла бы поиграть в радикализм, ибо за ней стоит соответствующий исторический опыт. Но «Родина» тут не имела никаких шансов. Даже знаменитая голодовка вызвала в обществе легкую иронию (кое-кто острил по поводу того, что Рогозину даже полезно поголодать).
А ведь сама «Родина» возникла как умеренная левая партия, выступающая с позиций очень мягкого национализма. В известном плане это был дубль КПРФ. Возможно, планировалось мягко заменить одних левых на других. Если так, то попытка была явно неудачной. В течение очень долгих лет (с 1993 года) КПРФ играла роль солидной, системной оппозиции. За ней стоял авторитет ушедшей советской цивилизации, она обладала, как сейчас говорят, раскрученным брэндом – «коммунистическая». Ее функционеры в совершенстве освоили сложную парламентскую механику согласования интересов политических элит.
И тут на эту роль стала посягать совершенно новая сила. Мало того, что она не имела соответствующего опыта (в конце концов, опыт – дело наживное). Ее собрали из совершенно разных политиков – как по взглядам, так и по стилю. Дмитрий Рогозин долго позиционировал себя как национал-демократ, Сергей Глазьев – выступал в качестве умеренного социалиста с православным уклоном, Валентин Варенников всегда был близок к советскому патриотизму. Второй человек в партии Александр Бабаков летом прошлого года опубликовал в газете «Завтра» статью, где апеллировал к марксизму. (Цитата: «Вопрос о занятости людей для партии «Родина» особо важен потому, что она, признавая философски сформулированные К.Марксом, Ф.Энгельсом, В.И.Лениным и И.В.Сталиным коммунистические идеалы — как отражение в общественном сознании развивающегося бытия именно трудящихся классов,— видит «перекосы» в реальных попытках их воплощения в нашей стране». № 32 от 10 августа 2005 года)Олег Шеин и Михаил Делягин находятся ближе к левому глобализму. Ну, а Наталья Нарочницкая, Андрей Савельев, Александр Чуев и Александр Крутов могут быть охарактеризованы как правые консерваторы, близкие к православному монархизму.
Какой-то четкой идеологии партия не придерживалась (и не придерживается), она брала на вооружение и традиционализм, и социал-демократию, и национализм. И ее появление стало своеобразным сбоем в развитии нормального политического процесса. Вместо отработанных технологий взаимодействия «Кремль-коммунисты», возник некий политический треугольник. И лишней в данном треугольнике оказалась именно «Родина».
Разумеется, «родинские» лидеры не могли этого не заметить, хотя бы и на подсознательном, так сказать, уровне. Несмотря на все свои успехи, они продолжали прочно оставаться на некоей периферии, их ощущали как чужаков, пришедших в давнишнюю игру со стороны. Вот тут уже, очевидно, и возник соблазн воспользоваться радикализмом. Имидж «президентского спецназа» был в начале прошлого года сменен на имидж радикально-оппозиционной партии, этакой думской НБП.
И вот тут уже политическим элитам, возможно, стало совсем не до смеха. Они испугались. Нет, не революционности. Революционеры, вообще, очень системные и предсказуемые люди. Всем ясно, что они будут бунтовать до упора. И пока система хоть сколько-нибудь сильна, революционность ей не страшна, напротив, она даже закаляет и воспитывает систему, учит ее быстро и своевременно реагировать на разного рода жесткие вызовы. Гораздо опаснее те, кто не имеет своего постоянного лица, действуют ситуативно, живя моментом, но не соображениями долгосрочной стратегии. От них можно ожидать чего угодно. В истории России уже был прецедент, похожий на случай с «Родиной». Речь идет о «Всероссийском национальном союзе» - правонационалистической организацией, существовавшей в промежутке между первой и второй русскими революциями. Она возникла в тот самый момент, когда в России почти уже утвердился режим умеренного конституционализма. Все уже заняли свои места, готовясь к длительной политической игре (еще в январе 1917 года Ленин с горечью констатировал, что современное ему поколение революционеров до революции не доживет). Крайне левые (большевики и эсеры) засели в подполье и эмиграции, выступая как последовательно революционная сила. Умеренно левые (народные социалисты, трудовики) и либералы (кадеты, октябристы) заняли нишу думской оппозиции. А крайне правые монархисты-консерваторы стали играть роль думского большинства. Так могло продолжаться очень долго, но тут между консерваторами и либералами возникла новая сила – националисты (Сергей Рухлов, Василий Шульгин, Михаил Меньшиков). С одной стороны они хотели сохранить самодержавие, с другой стороны – укрепить парламентаризм (сегодня их позицию назвали бы национал-демократической или даже национал-оранжистской). Таким образом, новое образование спутало всем карты и поставило себя в двусмысленную позицию. На него косо смотрели и слева, и справа, что, конечно, вызывало нервозность националистов и толкало их к необдуманным шагам. В результате, в рядах ВНС произошла череда расколов.
Наиболее крупный раскол имел место быть уже во время первой мировой. Тогда в Думе образовалась фракция прогрессивных националистов. Она вступила в либерально-оппозиционный Прогрессивный блок, который недоброжелатели именовали «Желтым». Таким образом, в стране сложился широкий фронт оппозиционный фронт, объединяющий разные элементы – от умеренно-левых до националистических правых. Его образование усилило оппозицию и создало общий фон, на котором оказалось возможным столь легкое свержение монархии в 1917 году.
Между тем, это еще очень большой вопрос – как развивались бы события в России, не возникни такого странного и нелогичного политического гибрида, как ВНС. Причем, что характерно, менее всего революция принесла пользы именно националистам. Даже либералы сумели на какое-то время захватить власть в стране, образовав свой кабинет после отречения Царя. Но националисты были отброшены в небытие буквально на следующий день после победы революции. И наблюдая за торжествующими массами, Шульгин, принимавший отречения царя вместе с Александром Гучковым, мечтал: «пулеметов бы!».
Сегодня «Родина» вызывает опасения именно своей возможной непредсказуемостью, которая ей же и пойдет во вред в первую очередь. Конечно, эта партия не хочет ни потрясений, ни крушения государственности. Но она может их спровоцировать – помимо своего же собственного желания. Может быть, в этом опасении и следует искать причину последних неудач «Родины», связанных с ее отстранением от региональных выборов?
Есть ли у «родинцев» выход? Есть, конечно, он всегда есть. Очевидно, что она могла бы удалиться из некогда уже занятой левопатриотической ниши и заполнить нишу пустующую – правоконсервативную. В ней давно уже пытается расположиться Либерально-демократическая партия России (ЛДПР), но у нее это не очень хорошо получается. Очень многие консерваторы упрекают ЛДПР в излишнем популизме и удаленности от серьезной традиции. Поэтому она и не может повторить свой триумф 1993 года – несмотря на всю выгодность политической позиции. А «Родина» вполне могла бы объединить вокруг просвещенного правого консерватизма самого разного избирателя. Вот тогда партия вполне впишется в политическую логику.
Возможно, что в «Родине» уже начинают это понимать. Сейчас в СМИ и околополитических кругах ходят упорные слухи о том, что «родинцы» готовы к смене руководства. В качестве нового лидера называется Наталья Нарочницкая, как раз придерживающаяся умеренно традиционалистских воззрений. Что ж, подождем, ждать, очевидно, осталось не так уж и долго.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment